Норман. Шаг во тьму - Владимир Белобородов

– Зверье?

– Не знаю, сложно определить. Когда дальше поедем, видно будет по их действиям.

Отдыхать под чужими взглядами было не очень уютно, и, видимо, не только мне.

– Поедем уже, напрягает, – произнес молчавший всю дорогу Шивак.

– Я согласна, – поддержала его Лейка. – Отстанут, потом отдохнем.

Я мысленно попросил Новера незаметно отделиться от нас и обойти соглядатаев со спины.

– Нет, отдыхаем еще немного, Новер смотрит.

Минуты, то есть меры, тянулись очень долго, нет ничего хуже… Наконец я получил весть. Картинка показывала наблюдателей сзади, но по острым ушам и заплетенным оригинальным образом косам можно было догадаться, что это два эльфенка, вернее, очень молоденькие эльфийки, сидевшие на дереве.

– Эль, пойдем со мной.

Эльф молча встал и расчехлил лук.

– Мне кажется, что не понадобится, но кто его знает.

Мы направились в сторону наблюдателей.

– Что там? – когда мы немного отошли от стоянки, спросил Эль.

– Двое детей. Твои сородичи.

Эля словно подменили. Куда делись его равнодушие и легкое высокомерие, он превратился в загнанного щенка.

– Я не пойду.

– Почему? – удивился я.

– Ты не понимаешь наших обычаев. Я не могу. – Он остановился.

– Эль, вот совсем не та ситуация, чтобы ерепениться. – Мне тоже пришлось остановиться. – У меня в лесу за ними хасан. Позволь напомнить, может, вы и считаете его пушистым комком, но это зверь, и зверь со своим мнением и характером. Ваши дети сейчас с луками, если ему угрожает опасность… Больше у нас эльфов нет. Ты более предрасположишь их к доверию, чем человек.

– Они не нападут на хасана, думаю, что он тоже. А мне нельзя.

– Эль, изъяснись точнее!

– Я изгнанный. Это у вас, людей, какое-либо слово или… не знаю, звание может быть просто звуком. У эльфов изгнанный – это… отребье, отброс, тварь, в которую может плюнуть даже ребенок.

– Откуда они узнают?

– У меня аура изменена, – хмуро произнес ушастый.

– Слушай, плевал я на ваши законы, надо будет, выдеру зверенышей, а сейчас пойдем. – Я молча развернулся и зашагал, прислушиваясь к шагам сзади.

На душе стало легко – Эль шагал следом.

Дети замерли. Я вел эльфа не прямо на них, а слегка в сторону. Поравнявшись с деревом, на котором они сидели, остановился примерно в ста локтях от него и активировал «щит» жезла, поскольку получил сигнал от Новера, что в нас целятся.

– Мы знаем, что вы на дереве!

Сказал я, видимо, не особо подумав, поскольку две стрелы тут же попытались пробить «щит», причем в точности стрелкам нельзя было отказать, я даже рефлекторно дернул головой в сторону. Стрела упала, немного не долетев до меня.

– Не надо больше, мы не причиним вам вреда.

Мы кубарем слетели вниз и рванули в разные стороны. «Разумно», – успел подумать я. Один из них замер перед мордой оскалившегося хасана.

– Положи лук.

Эльфийка бросила лук, прижалась к дереву и выхватила короткий меч, скорее даже, длинный кинжал. Слегка темноватое лицо ребенка лет девяти было довольно миловидным. Эль что-то певуче стал говорить ей. Спустя какое-то время она ответила. Во время ее недолгой речи взгляд невольно зацепился за слегка удлинненные клыки.

– Просит отпустить его, если мы не хотим причинить зла, – перевел мне Эль.

– Это он?

– Да.

У напряженного зверька гневно сверкнули глаза.

– Я так понимаю, что ты знаешь исварский?

Он что-то ответил. Эль хотел перевести, но я остановил его рукой.

– Он понимает. И если не говорит со мной по-исварски, значит либо что-то скрывает, либо презирает меня. Я делаю выводы.

– Я понимаю тебя, маг, – ответил по-исварски эльфенок.

– Я не хочу причинять тебе вреда. И не собираюсь. Но пойми меня правильно, ты и он или она, – я ткнул в стоящее неподалеку дерево, где спрятался второй незаметно вернувшийся эльфенок, – следили за нами. А это само по себе подозрительно.

– Вы на нашей земле!

– Понятно. Я не знаю ваших законов, Эль. Что посоветуешь?

– Дети.

– Я понимаю, они нам не враги?

Эльф пожал плечами:

– Это дети.

– Чего заладил – дети, дети. А если враги? Мы их отпустим, а они сообщат взрослым! Вы зачем здесь вообще?

– Это наше дело, и не тебе, человек, спрашивать меня!

Эль перешел на эльфийский. После певучей перепалки между ним и сородичем обратился ко мне:

– Охотятся. Ровный, давай отпустим их. Вдруг они не враги, а если задержим, поверь, станем ими.

– А что он, объяснить не может?

– Да откуда? Ребенок. Он впервые видит кого-то не из их племени.

– Смотри, как бы хуже не стало. – Я развернулся и пошел, Новер побежал следом. Эль еще на некоторое время задержался.

– Ну что там? – спросил Шивак, когда я вернулся.

– Эльфийские дети, отпустили. Не знаю, насколько правильно поступили.

– А хво хы с хими фелаешь, уфешь?

– Серый, ты амулетом, что ли, стучи, может, понятней будет. Прав, конечно, убивать их не убьем, а вот задержать можно было бы.

– Ну и нажили бы врагов – Дом эльфов, – высказал свою мысль Храм. – Они щепетильны насчет детей.

– Я смотрю, они насчет всего щепетильны. Мне сейчас их мелочь заявила, мол, не мне им вопросы задавать. Как только Эль нормальным стал?

– Эль войну прошел, а это другое.

Вскоре вернулся задумчивый эльф.

– Узнал что-нибудь?

– Нет. Даже Дом не назвали.

– Чего тогда хмурый?

– Клыки видел?

– Да.

– Странно это. А когда спросил про столицу, вообще как на дурака посмотрели. «Не ходите», – говорят. Больше ничего выпытать не удалось.

– Может, поедем? Зоре плохо. – Лейка вытирала тряпочкой пот со лба орчанки.

– Да, конечно. Я не знал, Эль, что ты находка для шпиона.

– В смысле?

– Ну а на кой ты им сказал, что мы в Элискон едем?

– Да как-то…

Серый бежал впереди. Мы, довольно прилично увеличив скорость, двигались за ним. Была какая-то вероятность, что к ночи можем увидеть стены Элискона. Надежда подстегивала наши с орком силы, как ни крути, а бежать одетым в броню – то еще занятие. Дорога была довольно ровной, но изредка попадались небольшие холмы, слегка снижавшие нашу скорость. На одном из таких холмов Серый встал как истукан. Остановив наш отрядик, вместе с Пушем побежал вперед. Добежав до Серого, уподобился ему: локтях в шестистах от нас прямо посередине дороги стоял здоровенный паук. Просто стоял. Было непонятно, то ли он жив, то ли нет. Через какое-то время передняя лапа паука шевельнулась.