Черный меч царя Кощея - Андрей Белянин

— И что ж мы делать-то будем, участковый?

— Договариваться, — неопределённо пояснил я.

Бабка повертела пальцем у виска, думая, что я не вижу.

Зря, благодаря отражению в мутном стекле, мне всё было отлично видно. Не скажу, что у меня в голове уже сформировался более-менее чёткий план действий, но зато я отлично помнил теорию борьбы с террористами: если не можешь спасти заложников силовым решением, то засунь свою гордость куда подальше и иди договариваться с похитителем. Тяни время, прощупывай оборону, выискивай слабые места, выжидай и, когда придёт твой час, — бей наверняка...

— От тебе в лоб! — грозно выкрикнула бабка за моей спиной, резко оборачиваясь и влепляя кому-то помелом по башке. Помело треснуло, а Митя даже обидеться не успел.

— Чё вы сразу драться-то? Я к вам на помощь спешил: Филимон Митрофанович говорит, дескать, на стенах замковых чёй-то шевелится...

— Младший сотрудник Лобов, кто позволил вам оставить свой пост?!

— Да какой пост, куды они из избушки денутся?! — раздражённо отмахнулся он. — Я ить говорю, на стенах шевеление подозрительное. Ровно зверюга какая громадная чешуёй поблёскивает. Вам-то снизу не видать, а нам из окошка...

— Держись, Никита Иванович, друг сердешный, помощь близка! — громогласно раздалось на весь лес, и взмыленный царь Горох со своей импровизированной рогатиной выскочил из-за ближайшего кустарника.

— Как нам вас не хватало, — с чувством протянул я.

— Правда? — разулыбался государь в сарафанчике. — А за дьяка пленённого вы не бойтесь, я с него слово честное-благородное взял — до нашего возвращения за порог ни-ни!

Баба-яга шумно хлопнула себя по лбу, потому что слов у неё просто не было. Я тоже был готов к нецензурным выражениям, но не успел — на поляну выскользнул гражданин Груздев, упал на колени и завопил благим матом куда-то в небеса:

— Вот они! Здеся! Вся милиция беспросветная тута! А меня не ешь, твоё змеиное величество! Я первый их сюда заманил, небось постарался! И впредь служить тебе буду, живота не жалеючи-и!

Наверное, все мы на какую-то минуту обалдели от столь неприкрытой подлости, но в этот момент ужасный рёв резанул по ушам — и день превратился в ночь...

Мы ничего не успели сделать. Невероятная сила прижала меня к земле, вдох перекрыло горячим воздухом с резким запахом серы. Куда и как раскидало остальных, не знаю, лично я пришёл в себя уже на холодных каменных плитах неизвестно где, один-одинёшенек.

Я попробовал перевернуться на бок. Руки и ноги не были скованы, но всё тело отозвалось тупой болью. Похоже, меня изрядно пришлёпнуло об пол и покатало по нему же не слабо.

Кое-как сев, я попробовал осмотреться. Увиденное не обрадовало и не огорчило. Низкий потолок, маленькая камера, одно окно размером с дырку из-под кирпича. То есть опять тюрьма. Не лучшее место для милиционера, но —увы и ах! — и не такое уж непривычное.

Сидеть мне уже доводилось, хотя должен признать, условия в темницах у Гороха были не в пример лучше. Поскольку делать было особенно нечего, я попытался проанализировать произошедшее, провести, так сказать, работу над ошибками и хотя бы приблизительно определиться со своими действиями на будущее.

Мысли о Яге, Мите, царе и дьяке даже в голову не приходили. Честное слово! Просто если я в тюрьме, то, видимо, и они тоже, поскольку накрыло нас всех и одновременно. Так и смысл париться раньше времени, орать, звать на помощь, долбить лбом стены? Предположим лучшее: мы все живы-здо­ро­вы, но сидим по разным камерам.

Что ж, в любом случае вопрос о том, как попасть в замок Змея, решён сам собой. Штурмовать Стеклянную гору не придётся, переквалифицироваться в немецких альпинистов «Эдельвейса» тоже, а это уже приятно. С Бабы-яги станется превратить и меня, и Митьку в каких-нибудь гусей-лебедей и пинком под хвост отправить в высокий полёт гадить Змею Горынычу на голову. Богатым будет...

Собственно, вот примерно на этом всё моё ёрничество и кончилось. Мысль о том, что моя любимая рядом, а я сижу тут в плену и ничем не могу ей помочь, застилала разум. Какой-то смазливый гад, меняющий внешность с динозавра на красавчика в золотых кудрях, может, прямо сейчас подкатывается к моей Олёне, а она, бедняжка, и знать не знает, что я тут! Совсем рядом!

Если, конечно, мы в плену именно у Змея, а не где-нибудь ещё. Нет, нет, о чём я говорю, конечно, у Змея — в воздухе плотно стоял запах серпентария... И вскоре, минут через десять — пятнадцать, раздались чьи-то гулкие шаги, скрипнул несмазанный засов, и дверь распахнулась. На пороге стоял чей-то скелет. Ходячий, чтоб его...

— З-здравия желаю, старший лейтенант милиции Никита Ивашов, — на автомате представился я, потому что ничего более подходящего в голову не взбрело.

Скелет изобразил улыбку. В смысле раскрыл рот пошире, — наверное, моё пожелание здоровья показалось ему забавным. Потом он кивком предложил мне выйти. Я охотно подчинился.

В своё время, ещё когда только-только формировалось наше Лукошкинское отделение, мне довелось биться с зомби, с ожившими трупами, с полусгнившими мертвецами на кладбище, и в этом смысле хоть как-то удивить меня шагающим скелетом было уже непросто.

Вся моя служба здесь, в этом мире, проходила среди различных мифических существ, я много чего насмотрелся, и уж поверьте, в большинстве случаев лучше просто принимать всё как есть и ни с чем не спорить. В конце концов, какая мне разница, почему этот скелет ходит? Никакой! Вот если он на подотчётной мне территории совершит какое-либо правонарушение, тогда другое дело — руки за спину и в поруб, а далее по решению суда!

Сейчас же приходилось сетовать только на тот факт, что скелеты, как правило, безмолвные. Языка-то у них нет. Хотя, с другой стороны, это не помеха разговору...

— Как я понимаю, вас послали только за мной?

Скелет кивнул, пропуская меня в узкий каменный коридор и аккуратно запирая дверь.

— А остальные пленники, видимо, сидят где-то в другом месте?

Скелет вновь кивнул. Уже спасибо, товарищ попался общительный. Я подавил в душе искушение проверить, насколько крепко его жёлтая черепушка держится на позвонках шеи, и вежливо продолжил:

— Вы ведёте меня к вашему хозяину? Змею (не знаю его отчества) Горынычу? Как я понимаю, он желает меня видеть, но, судя по тому, как старательно вы закрыли дверь, совсем не обязательно, что я вернусь в камеру, верно?

Мой сопровождающий кивал не переставая, как китайский болванчик. Мы прошли довольно длинный сводчатый коридор, по пути я успел насчитать восемь дверей. Если наши там, то...

Нет, бить скелет лбом о стену, распахивать тюремные камеры и выпускать всех, пытаясь захватить замок, пока рановато. Если меня чему и научила служба в сказочном мире, так это терпению. Сначала узнаем планы противника — не съест же он меня при первой встрече, в самом деле?

О, как я ошибался...