Сиятельный - Павел Корнев

– Какого черта делает на месте преступления посторонний?! – с ходу зарычал глава сыскной полиции на постового констебля.

Тот лишь бестолково захлопал глазами; тогда Ле Брен развернулся и с целеустремленностью торпеды направился прямиком ко мне.

Я решил, что с него станется ухватить неугодного человека за грудки и скинуть с моста, но отодвигаться от пролома не стал, вместо этого достал выписанную Исааком Левинсоном доверенность.

– Господин Ле Брен! – протянул ее начальнику. – В этом расследовании я представляю пострадавшую сторону, Банкирский дом Витштейна.

– Какого дьявола? – рявкнул Ле Брен, вырвал у меня листок и углубился в чтение. – Это возмутительно! – выдал он пару секунд спустя. – Констебль, что вы о себе возомнили?!

– Поскольку меня отстранили от службы, – напомнил я, – конфликта интересов не возникнет.

Глава сыскной полиции смерил меня недобрым взглядом и обернулся к Бастиану Морану, который преспокойно курил у самоходной коляски. Тот последний раз затянулся и щелчком отправил окурок в мутные воды Ярдена.

– Морис, он имеет право здесь находиться, – предупредил старший инспектор покрасневшего от злости коллегу.

– Мне это не нравится! – раздраженно заявил глава сыскной полиции, вернул доверенность и потребовал: – Констебль, убирайтесь отсюда немедленно!

– Морис! – попытался урезонить его Бастиан Моран. – Нам ведь не нужны осложнения с иудейской общиной, так?

Меньше всего мне хотелось оказаться между молотом и наковальней, поэтому я поспешил разрядить обстановку.

– Пожалуй, в моем присутствии здесь больше нет нужды, – уверил я высокое начальство и потихоньку отодвинулся от пролома.

– Вот как? – улыбнулся вдруг старший инспектор Моран. – И каков ваш вердикт, детектив-констебль?

Я пожал плечами, но все же озвучил и без того очевидную версию:

– Уходя от погони, грабители не справились с управлением, пробили ограждение моста и рухнули вниз.

– И раз так, – улыбнулся Моран, – дело закрыто?

– Не совсем, – осмелился возразить я старшему по званию. – Остается еще отыскать соучастников и поставщиков оружия. Кроме того, необходимо поднять броневик и составить полную опись похищенного. Управляющий банком настаивает на моем присутствии при этой процедуре.

– Идите! – отмахнулся Морис Ле Брен. – О точном времени подъема броневика банк оповестят дополнительно!

– Благодарю, – кивнул я и перевел взгляд на Бастиана Морана. – Это все, старший инспектор?

– Полагаю, констебль, сначала вам придется ответить на вопросы дознавателя, – покачал тот головой. – Судя по вашему виду, вы присутствовали при налете, не так ли?

Я окинул взглядом свой безнадежно изгаженный костюм и улыбнулся, показывая, что оценил шутку инспектора.

– Мы с управляющим ездили на переговоры с моим дядей, графом Косице, но к моменту нападения уже вернулись в город и были в банке.

Старший инспектор Моран достал пачку «Честерфилда» и выудил из нее сигарету, потом махнул рукой рыжеусому детективу-сержанту:

– Опросите констебля!

– За оцеплением! – добавил Ле Брен, повернулся к коллеге и укорил его: – Бастиан, твоя гениальная идея оставить у банка засаду лишила нас трех отличных парней!

– Морис! – мягко улыбнулся представитель Третьего департамента. – Идея, как видишь, оправдала себя целиком и полностью, подкачала реализация. Ну что вам стоило выделить два броневика?

– А кто твердил о секретности?

Ответ старшего инспектора расслышать не удалось, но хватило и этого.

Бастиан Моран предвидел налет на банк.

Проклятье! Эта история пахла еще хуже, чем представлялось поначалу!

6

Домой вернулся далеко за полночь – дознаватель самым натуральным образом выпил из меня всю кровь, куда там вампиру! И если в Ньютон-Маркт он меня подвез на служебном экипаже, то в обратный путь пришлось отправиться своим ходом. То есть пешком.

На крыльцо особняка я поднялся, прихрамывая и едва переставляя от усталости ноги, а прямо с порога уловил непривычный аромат стряпни. Вспомнил об обещанном ужине, досадливо поморщился, но все же прошел в обеденный зал, освещенный лишь парой канделябров с изрядно прогоревшими свечами. Стол в центре комнаты был сервирован на две персоны, во главе его сидела Елизавета-Мария.

Девушка отсалютовала мне бокалом с красным вином и многозначительно произнесла:

– Знаешь, Леопольд, складывается впечатление, что ты меня избегаешь.

– А даже если и так? – хмыкнул я, продолжая стоять в дверях. – Что с того?

– Очень невежливо, – укорила меня Елизавета-Мария и вдруг повысила голос, будто имела полное право здесь распоряжаться. – Теодор! – позвала она.

Дворецкий прошел в зал через вторую дверь, выставил блюдо и убрал с него крышку столь грациозно, словно всю жизнь только и делал, что подавал на стол.

– Пойду приведу себя в порядок, – сообщил я девушке.

– Леопольд! – возмутилась та. – Ужин остынет!

– Не могу же я сесть за стол в таком виде?

– Леопольд!

В голосе суккуба зазвенел металл, и я решил, что проще попробовать ее стряпню, чем объяснять, почему не собираюсь этого делать. Тем не менее хозяин я своему слову или нет? Для начала сходил умыться и переодеться и только потом вернулся за стол, расстелил на коленях салфетку и неуверенно поковырялся вилкой в непонятном кушанье. С опаской подцепив кусочек мяса, отправил его в рот и вдруг обнаружил, что тонкий пикантный вкус очень даже неплох.

– Вот уж не думал, что в преисподней так хорошо готовят, – расщедрился я на комплимент, прожевав второй кусочек.

– О, Леопольд! – закатила глаза Елизавета-Мария. – Ты не представляешь, каких высот достигает кулинарное искусство при столь скудном выборе продуктов!

Вряд ли девушка всерьез рассчитывала отбить у меня аппетит, да ей это и не удалось. Я запил острое мясо глотком воды и принялся уплетать ужин пуще прежнего.

– А сама ты не голодна? – спросил у суккуба, которая не съела ни крошки, только пила вино.

– Нахваталась, пока готовила, – ответила та.

– Так все это для меня?

– Исключительно для тебя, мой дорогой Леопольд, – подтвердила Елизавета-Мария. – Тебе это должно льстить, мало кто может похвастаться таким поваром.

Я кивнул.

– С поварами нам никогда не везло, – улыбнулся я, отодвигая полупустую тарелку. – Предпоследнего пришлось рассчитать за пристрастие к алкоголю, а последний и вовсе исчез со всем столовым серебром.

– В самом деле? – рассмеялась девушка и обратилась к подлившему ей вино дворецкому: – Теодор, как же так? Как вы могли не раскусить этого проходимца?