Закон монолита - Дмитрий Силлов

Удовлетворенно кивнув, лесник повернулся к пленному и поинтересовался:

– Слышь, парень, ты как, на вопросы ответишь? Или мне подождать, пока шомпол раскалится?

– А если не отвечу? Пытать будешь? – прищурился «борг».

– Не, не буду, – покачал головой лесник. – Пытки это ваше развлечение, для молодежи. У нас, стариков, времени мало. Вот раскалю для гигиены, чтоб заразу какую не занести, и если не уважишь, на вопросы мои не ответишь, потихоньку выжгу тебе один глаз. А потом снова в костер, потому как шомпол остынет. Пока он разогреваться будет, снова вопросы задам. Не ответишь – значит, не научился стариков уважать. Придется второй глаз выжечь. И снова поспрашивать. Если ж и после этого ума-разума не прибавилось, значит, придется тебе по-настоящему больно сделать. Но, думаю, ты парень умный, себе вредить не захочешь…

Я невольно поежился. Система экспресс-допроса по принципу «приставил нож к глазу – задал вопрос – не получил ответа – минус один глаз – приставил нож ко второму – снова задал вопрос» популярна во всех армиях мира. Но неторопливое выжигание шомполом по живому – это совсем другое. Это и страшнее, и больнее в разы. И оттого обстоятельный голос лесника нагонял еще больше жути. Понятно было одно – сталкер не шутит. И не пугает. Просто рассказывает, как оно будет, если пленник не захочет говорить.

И пленник проникся.

– Чем время терять, просто спросить не проще? – буркнул он.

– А ты прям так вот всё как на духу и расскажешь? Не соврешь? – приподнял брови лесник.

– Что знаю расскажу, – пробормотал «борговец». – А чего не знаю – не обессудь.

– Ну, давай попробуем, – покладисто кивнул сталкер. После чего надел на руку перчатку, чтоб не обжечься, и поправил медленно розовеющий шомпол, дабы тот равномернее нагревался в неестественно гудящем пламени – не иначе какой-то толченый артефакт лесник в него всыпал. – Скажи вот мне, например, с чего это ваши такую сумму денег за голову Снайпера выставили?

– Так он скольких наших убил… – начал было «борговец» – и осекся, когда лесник, поправив на руке перчатку, вытащил из костра раскаленный добела шомпол и принялся его пристально рассматривать.

– Неправильный ответ, – покачал головой сталкер. – Ничья голова в Зоне столько не сто́ит. Даже ради самой что ни на есть крутой мести не расстанется ваш генерал Грачев с такими бабками. Так что подумай, паренек, еще пару минут. А уж как железо прогреется до нужной кондиции, тогда уж не прими в ущерб. Получится, сам ты виноват в том, что глаза лишишься, более винить некого.

– Ладно, черт с вами, – зло бросил «борговец». – Вы ж тут, небось, все в Зоне думаете, что скурвилась наша группировка вконец. Мол, радиоактивные отходы в Зоне закапываем, людьми торгуем, с фанатиками Монумента корешимся.

– Есть такое дело, – прищурился Меченый. – А что, не так?

– Так, – зло бросил пленный. – А почему всё это происходит, не задумывались?

– А чего тут думать-то? – пожал плечами лесник. – Денег хотите, вот и весь секрет. И потому последнюю совесть потеряли. Старая как мир история.

– Плохо же вы о «Борге» думаете, – скрежетнул зубами сержант. – Началось всё с того, что полковник Павленко попытался с «монументовцами» контакт наладить, втайне от группировки. Потом, когда это вскрылось и начались разборки, внезапно пропал наш главнокомандующий, генерал Грачев. Вечером еще был в штабе, а утром исчез. После чего к нам на базу прибыл урод в черном экзоскелете с официальным письмом от Грачева, заверенным его личной печатью. В письме говорилось, что генерал временно передает полномочия командующего полковнику Павленко, а сам находится с дипломатической миссией на базе группировки «Монумент». Грачев призывал нас вести себя разумно и слушаться его приказов, которые он будет передавать через Павленко и этого хрена в черном.

– Иными словами, вашего генерала «монументовцы» захватили в плен и решили управлять «Боргом» от его имени, – заметил Меченый.

– Точно, – кивнул сержант. – Наши немедленно принялись орать на тему, что надо прикончить и Павленко, и этого черного, а после освободить генерала. На что черный совершенно спокойно заметил, что в руках Грачева сосредоточены все каналы связи с теми большими людьми за кордоном, которые прикрывают группировку на Большой земле и снабжают ее всем необходимым. И что, мол, если он и Павленко погибнут, Грачев будет убит, а личные дела всех членов группировки будут переданы СБУ. Понятное дело, в Зоне безопасникам нас не достать, но у многих на Большой земле остались близкие… К тому же мы не «Воля», у которых гетманы меняются как перчатки. Для нас генерал ближе отца родного, почти у каждого из «боргов» перед Грачевым Долг Жизни имеется…

– Понятно, – кивнул лесник. – Не врешь, по глазам вижу. То есть, Снайпер нужен не вам, а «монументовцам», которые и предложили за него такие деньги. Просто их в Зоне ненавидят еще больше, чем «Борг» и «Волю» вместе взятые, поэтому они решили действовать через вас. Так?

– Верно излагаешь, борода, – не стал спорить сержант.

– Занятно, – хмыкнул Меченый. – «Борг» на побегушках у фанатиков. И я даже догадываюсь, с чего это они так усердно за тобой гоняются. По Зоне ходят слухи, что ты Монументу жизнь задолжал.

– Было дело, – кивнул я. – Только списался тот долг.

– Как это ты умудрился с аномалией рассчитаться, и при этом в живых остаться? – поднял брови лесник.

– Так умер я, – пожал я плечами. – Пристрелил меня Кречетов, пулю в лоб вогнал. Каждый в Зоне знает, что с мертвого все долги списываются, так что мы с Монументом в полном расчете.

Меченый наморщил лоб, пристально глядя на меня.

– Слышь, Снайпер… Не прими в ущерб, но по ходу ты сейчас какую-то дичь несешь. Тебя тот покусанный «борг» так приложил, или ты раньше с катушек успел соскочить?

Вместо ответа я подошел к сталкеру и протянул ему свою раскрытую ладонь.

– Присмотрись.

– Ну чего, – хмыкнул Меченый. – Лапа как лапа, грязная, в мозолях… Стоп. Ну, что линии ума на ней нет я не удивлен, безбашенный ты на всю голову. А где остальные? Судьбы, жизни и так далее? Свел что ли? И папиллярных линий на пальцах нет. Что за черт?

– Это не мое тело, – улыбнулся я. – Биологическая копия, которую сделал Кречетов, и в которую вкачал мое сознание. Или копию моего сознания. Короче, я сам не до конца всё понимаю, но то, что меня грохнул тот чокнутый профессор, есть стопроцентный факт.

– Чудны дела твои, Зона, – покачал головой лесник, вытаскивая из костра шомпол и с силой всаживая его во влажную землю Зоны. Раскаленный металл зашипел рассерженной коброй. – Ну, так-то ты, Снайпер – если это ты, конечно, – прав по всем человечьим понятиям. А как всё это аномалии разъяснить, у которой на этот счет явно свои соображения?

– За Снайпером не аномалия охотится, а вполне себе конкретные люди, – заметил Меченый. – А люди, как известно, смертны.