Метро 2033: Изоляция - Мария Стрелова

Так стало с Ксюшей. Уравновешенная, прекрасно относящаяся к Марине, заботливая и ласковая, она сорвалась, когда стало совсем невыносимо. И была осуждена революционным трибуналом человеческих умозаключений – без суда и следствия.

Миша стоял у двери кабинета Паценкова и размышлял. В его душе чувство долга боролось с инстинктом самосохранения.

Помощь соратнику считалась непозволительной слабостью в сумасшедшем мире после Катастрофы. В метро можно было верить только в себя и только на себя рассчитывать. Алексеева никогда не ждала ни помощи, ни поддержки, но всегда протягивала руку другим. Отводила преследование мутантов, рискуя жизнью, чтобы группа могла вернуться в бункер. Когда вспыхнул генератор несколько лет назад, она первой бросилась на нижний этаж, в самое пекло, потому что могли пострадать дежурные по плантации.

Идеальных людей не существует, и своих недостатков у Марины хватало. Излишне горячая, поспешная в своих решениях, она часто необдуманно, очертя голову бросалась делать что-то и ошибалась. Ошибалась много, вставала, утирала слезы и шла дальше. Хранила слишком много секретов, своих и чужих, и поэтому население бункера старалось не иметь с женщиной внеслужебных дел. Марина была одиночкой, ни с кем не сошедшейся радикальными взглядами на жизнь и излишней требовательностью. Но все это перекрывало одно чуждое новому миру качество – своих заместитель начальника бункера не бросала. Излишне жестокая к нарушителям дисциплины, высокомерная с подчиненными (пожалуй, здесь Михаил мог ее понять – груз, свалившийся на ее плечи, оказался слишком тяжким), Алексеева была справедлива и верна только делу бункера.

«Ну вот, еще из-за нее с Ксюшей поссорился! И правда, кому сдалось искать человека, который, скорее всего, уже мертв…» – проскользнула в сознание мужчины мелочная, гадкая мысль. И посеяла сомнения. Хотелось отказаться от похода, плюнуть на все и вернуться к жене, помириться и уснуть в обнимку.

– Ты идешь? – окликнул Ваня.

– А смысл? – машинально отозвался Миша.

– Чего? – удивился Волков. – Ты больной?

– А смысл? – повторил Чернов. – Никакой надежды. Кому сдалась Алексеева, ее уже нет в живых, а искать труп я не намерен.

Ваня здоровой рукой пихнул его в бок.

– Очнись, Миша, ты что? Это же Марина, наша Марина! А будь это ты, я? Или кто-нибудь из наших детей? Что за мысли у тебя такие гадкие? Это Ксюша тебя дергает? Так ты бабу не слушай! – прикрикнул он.

Миша вздохнул. Маленькие человеческие мыслишки казались слишком соблазнительными, чтобы просто так отказаться от них.

– Нет, Ксюша тут ни при чем, – соврал разведчик. – Просто я не вижу смысла.

– Смысл тебе подавай?! – взвился Волков. – Алексеева никогда ни в чем не искала скрытого смысла, она брала и делала, и пыталась нам всем подать пример! А ты просто струсил. Пожалел себя. Мы пойдем сами, потому что я уверен, что Марина жива. А ты оставайся тут и прячься дальше за бабью юбку!

Мужчина торопливо пошел по коридору в сторону гермодверей. И Михаилу стало невыносимо стыдно за свою слабость.

– Вань, постой, – на ходу крикнул он, догоняя товарища. – Извини. Я иду.

Разведчикам выдали по запасному рожку к автомату. Путь предстоял неблизкий, и неизвестно, что могло встретиться на поверхности в тех краях, куда разведчики бункера обычно не забирались.

А между тем, в отряде произошли изменения. Вместо одного из молодых ребят вызвался идти Костя. Итого получалось, что на поверхность отправлялись сразу трое старших мужчин, которые помнили прежнюю жизнь. Впервые за много лет: Марина старалась в отряд к одному опытному разведчику ставить молодых ребят или отправлять новоявленных разведчиков одних. Это было резонно – помнивших жизнь на поверхности в бункере оставалось четырнадцать, из них мужчин – только шесть.

Еще в отряде – Володя, помнивший позывные Фрунзенской и хоть мало-мальски представляющий себе, что такое жизнь в большом метро. И Илья, который до сих пор считал себя виноватым перед Мариной за то, что сообщил ей о смерти Петра.

– Последние напутствия, – устало вздохнул Паценков, появляясь перед внутренней гермодверью. – В перестрелки не вступайте. Постарайтесь вернуться все. Я желаю вам только удачи, потому что лишь везение может вас спасти. Я надеюсь, что Марина жива. С Богом!

Первый раз бункер видел начальника таким. Уставшим, почти сломленным. И первый раз за долгие-долгие годы удачи просили у Бога, а не у самих себя.

– Идем! – приказал уже пришедший в себя Чернов.

Отряд вышел из бункера. Крышка люка последнего пристанища захлопнулась. А дальше… Дальше предстояло просто идти вперед, не задавая провокационных вопросов «зачем».

* * *

Марина дернулась и закричала от ужаса, когда острые клыки сомкнулись в паре сантиметров от ее лица. И снова раздался выстрел. Тварь начала медленно заваливаться вперед, грозя раздавить женщину своим весом. Из простреленного глаза на лицо Алексеевой текла слизь вперемешку с мутноватой бесцветной кровью монстра.

Тонкие лучи фонарей вспороли пространство. Послышалась отчаянная брань. Ночные твари на миг замешкались, ослепленные. Сильные руки рванули женщину из-под тела убитого мутанта, протащили по земле.

– Скорее! Держи ее, держи! – крикнул до боли знакомый голос. Алексееву подняли на ноги.

– Мишенька… – всхлипнула Марина. Из глаз ручьем покатились непрошеные слезы. Женщину трясло.

– Идти можешь? – спросил Чернов, перекрикивая грохот выстрелов.

– Не… нет… – выдохнула Марина, мешком обвиснув на руках друга.

– Костя, Илья, держите, на мост, бегом! Скорее! – приказал Миша, стягивая с плеча автомат.

Урчание становилось все громче и все ближе.

Ночное небо огласил страшный, полный боли вопль. Володя не успел отстреляться. Челюсти мутанта сомкнулись на ноге юноши, и монстр потащил его за собой. Его собратья отвлеклись от погони всего на несколько секунд – разделить еще живую добычу. Владимир захрипел и затих.

– Бегом! – скомандовал Миша. – Эй, вы, за нами, вперед!

Хохол схватил за шиворот слабо соображающего от страха Митю, потащил за собой. Спустя пару мгновений отряд был у лестницы метромоста.

– Живее, живее! – поторопил Чернов, страхуя отход.

Тяжелые ботинки загрохотали по железному настилу. Пробовать мост на прочность не было времени – счет шел не на секунды – на доли секунд. Твари уже взобрались на лестницу.

Первым бежал Ваня, подсвечивая фонарем путь. Следом за ним Костя тащил бесчувственную Марину, Женя подталкивал спотыкающегося Анохина и ловил его за шиворот, если Митя падал. Их отход страховали Илья и Миша. Вполоборота, держа на весу автоматы, они двигались медленнее отряда.

Чернов споткнулся, попал ногой в выбоину в провалившейся металлической решетке и осел на пешеходный настил.