Метро 2033. Лешие не умирают - Игорь Осипов

– Это точка встречи с проводником. – Комок еще раз сверился с планшетом и посмотрел на открытое в этом месте небо. Серое, с тускнеющими и гаснущими одна за другой звездами, оно предвещало скорый подъем светила. Первые разноцветные попугаи уже проснулись и, перелетая с ветки на ветку, оглашали лес громкими криками. Комок посмотрел на выжатого, как лимон, специалиста. – Ну, что, Айболит, живой?

Парень поднял глаза. Было видно, что ему досталось, но глаза сверкнули озорно, и он ответил:

– Если уж следовать сюжету произведения, то кто-то из вас должен быть собакой Аввой и обезьянкой Чи-Чи.

Комок ухмыльнулся и одобрительно посмотрел на хрупкого с виду ученого:

– Зачет!

После чего сказал громко, чтобы слышали все:

– С этого момента разговариваем только на английском. Проводник не в курсе, откуда наша группа, поэтому не будем смущать несозревший ум. – Последнюю фразу он произнес уже на чистейшем американском диалекте, глотая окончания и, для пущей убедительности, как заправский ковбой, покрутил на пальце свой «Ярыгин».

Для того чтобы выставить полноценный дозор в этом месте, не хватило бы и целого взвода, поэтому Комок ограничился всего двумя бойцами: Лоб устроился на выходе из деревни, а Монгол обосновался возле двух раскидистых папоротников, через которые мы только что сюда вошли. Остальной отряд устроился в центре поселка, стараясь держать в поле зрения полуразвалившиеся картонные домики.

Я решил пройтись по периметру. Деревня была заброшена недавно. Зная буйство природы, уже через год открытая площадка заросла бы кустарником, а через пару-тройку лет от бывшего поселка ничего бы не осталось. Я заглядывал в лачуги, и в третьей по счету в полной темноте на меня смотрели два белых глаза. Опа, не ждали! Пистолет сам выскочил из кобуры и уставился, не терзаясь выбором, ровнехонько между двумя сверкающими очами.

– Kоmоk, кomm zu mir, wir Gäste[20].

Начальник материализовался за спиной почти мгновенно, зашипев на меня на английском, как рассерженный Чеширский кот:

– Я ж сказал, на английском! Что ты тут шпрехаешь на недозволенном?

– От неожиданности, – я указал пистолетом на внимательно наблюдающие за нами глазами, тоже перейдя на английский.

Командир посмотрел на предмет моего беспокойства и поманил прятавшегося в домике к себе. Из хижины влезла невысокая, метра полтора, девушка-негритянка в натовском камуфляже, вооруженная винтовкой «М-16»[21], которая была чуть ли не с нее ростом.

Я отобрал у нее оружие и только после этого опустил свой пистолет.

– Надеюсь, это не наш проводник? – что-что, а на следопыта это создание было похоже меньше всего.

Девушка кинула на меня снизу злой и немного пренебрежительный взгляд из-под свободно свисающих дредов. Это были глаза не наивной девочки, а взрослого, много повидавшего в жизни человека. Потом фыркнула и, демонстративно повернувшись к Комку, защебетала на каком-то птичьем языке, после чего довольно четко произнесла: «негрилли».

– И что сие означает? – все еще держа американскую винтовку в руке, я чувствовал, что мне как-то нахамили, но как – еще не понял.

– Я тебе что, переводчик с языка банту? Для меня важно, что она произнесла правильное слово, и это означает, что твои надежды не оправдались. Девчушка действительно наш проводник.

– Мне, между прочим, уже тридцать лет. А «негрилли» – одно из имен моего народа, который больше известен, как пигмеи. – На английском она изъяснялась чуть ли не лучше меня, только со странным присвистывающим птичьим акцентом, что, в сочетании с ее маленьким серьезным личиком, вызвало на лицах бойцов добродушные улыбки. Лично для себя я ее так и назвал – Птичка.

Комок хихикнул в кулак и знаком велел мне вернуть девушке винтовку. Что тут скажешь? Я пожал плечами и подчинился. Еще посмотрим, как эта канарейка проведет нас по тропам до объекта.

– Как далеко до цели?

– К вечеру дойдем, если не будем рассиживаться.

Птичка взяла свою винтовку и ласково протерла рукавом затворную раму, словно смахнула невидимую пылинку, осевшую на оружии от моих рук.

– Долгие проводы – лишние слезы. – Комок свистнул Монголу, чтобы тот снимался с дозора и двигался замыкающим, а мне указал на глазастую пигмейку, прошептав: – Пойдешь с ней. Может, она тебя чему путному научит.

Девушка сразу свернула с утоптанной дороги в еле заметный просвет между лианами, и по узкой тропке спустилась в русло ручья, весело журчавшего под ногами. Ориентировалась она в лесу, как хозяйка у себя на кухне, деловито обходя огромные деревья и отодвигая миниатюрной рукой свисающие лианы. По ручью идти намного удобнее. Мелкие камни под ногами перекатывались, вода не поднималась выше щиколотки, а редкие заросли, свисающие над головой, не загораживали путь. Девушка шла мягким и бесшумным шагом, вода под ее ногами не издавала ни звука, и создавалось впечатление, что наш отряд сопровождает дриада. По сравнению с ней я создавал много шума, а отряд сзади вообще топотал, как стадо слонов в период гона. Я периодически ловил недовольный, а иногда и откровенно пренебрежительный взгляд проводницы, когда кто-нибудь из наших остолопов (чаще всего это был неуклюжий и громоздкий Гром) оступался на мокром скользком камне, поднимая над ручьем тучу брызг.

Час дороги был достаточно уныл. Я уже изучил в подробностях гибкую спину Птички, нож «Кукри»[22]в ножнах, прикрепленный на ремне у поясницы, широкие натовские шаровары, явно переделанные под фигуру, уже приладился под легкую поступь проводника и уверенно держался рядом.

– А как тебя зовут?

Она покосилась на меня и промолчала.

– Ну, должны же мы как-то к тебе обращаться, если что?

Она улыбнулась.

– Мое имя достаточно сложно для произношения, и потом, мы не произносим своих имен при незнакомцах.

– Почему?

– Нет имени – нельзя навредить. Нельзя наслать колдовство.

– Хорошо, я буду звать тебя Птичкой. Ты щебечешь, как они.

Она еще раз улыбнулась.

– Мое имя в примерном переводе означает Большая гордая птица, летящая в небесах. Так что твой вариант вполне подходит. – Девушка поднырнула под толстую ветку и придержала повыше ее для меня. Контакт налаживался.

Я, в свою очередь, помог пролезть под веткой Лбу, а то ведь сломал бы с треском, переполошив все джунгли. Передав ему ее, как эстафетную палочку, поспешил за ушедшей на несколько метров вперед Птичкой. Она сама продолжила разговор.