Бури - Галина Мишарина

Через полчаса Санёк зашевелился у меня на руках. Сначала он дёрнулся, надумав встать — и тут же заголосил на всю пещеру. Я стала гладить его по голове, стараясь утешить, но он не желал успокаиваться. Его мучила боль, да и меня, честно признаться, тоже. Я баюкала его, и пела ему все песни, которые знала, в том числе мамину колыбельную, под которую всегда хорошо засыпала.

Спи, усни мой милый малыш.

Пусть день тоже отдохнёт,

Пока ты спишь.

Колыбель твоя

полна светлых грёз,

Облаков

и лепестков белых роз.

Пусть мои заклятья

В этой тишине

Как девы в светлых платьях

Полетят к луне.

Спи, ангел тебя сохранит.

Мечта

На светлых крыльях умчит.

И ветра

споют о краях,

Где сказки и приключения

Ждут тебя.

Он немного успокоился, но продолжал сопеть, глотая слёзы. Я не отчаивалась, хотя была напугана и растеряна. Сколько ещё нам сидеть здесь? Догадаются ли ребята, где нас искать? Знают ли родители Саши, что он пошел в горы? И прочие вопросы, на которые нельзя было ответить.

И вдруг мне почудились голоса. Особо не раздумывая, я вскочила и заорала во всю силу лёгких:

— Мы здесь!!!

Санёк встрепенулся и тоже закричал: пронзительно, на одной ноте. Я и не знала, что ребёнок способен так кричать.

Нет, не почудилось. В пещеру кто-то забрался. И уж точно не просто так, из любопытства.

— Эгей! — крикнула я снова. — Мы здесь!

— Здеся-я-я-я! — помог мне мальчишка. Я чуть не расхохоталась. Мне хотелось от радости встать на голову и подрыгать ногами. Кошмарная темнота уже не казалась такой непроглядной.

— У-у-у-у! — долетело издалека.

— Ы-ы-ы-ы-ы!!! — ответил Санёк, елозя у меня на руках. Он ещё какое-то время орал, а потом заревел. Так громко, что мне даже не пришлось больше ничего кричать. Я пыталась утешить малыша, но он не успокаивался.

Показавшийся наверху мягкий дрожащий свет окончательно свёл мальчишку с ума.

— Мама-а-а-а! — завопил он, и я его легонько встряхнула.

— Ты же меня оглушишь, дурачок! Ты кто — верещалка или воин огня?

Он замолк, и тут же мы оба задрали головы. На нас смотрели Алеард, Кристиан и отец мальчика. Я поняла это, потому что Санёк заскулил и потянулся к нему.

— Чёрт возьми!.. — вырвалось у мужчины. Наверное, мы выглядели не лучшим образом. Прихрамывая, я подошла к краю. Как можно выше подняла мальчика, подавая его ребятам. Алеард и Кристиан придержали мужчину за пояс — и через мгновение он, плача, обнимал сына.

— Ногу осторожно! — предупредила я.

Санёк и его папа тотчас ушли. Я устало, но облегчённо вздохнула, и оперлась плечом о стену.

— Фрэйа, — позвал меня Алеард, — сможешь выкарабкаться, если я тебе руку подам?

— Наверное, нет, — честно сказала я, поднимая голову и глядя на него. — У меня пальцы на правой ноге… немного раздавлены. — Алеард встревоженно глянул вниз, и я поспешила договорить: — То есть ушиблены. Я их не чувствую совсем. И ладони разодрала до мяса. Хотя я бы могла…

Вместо ответа он легко спрыгнул вниз и шагнул ко мне, обнимая. Я крепко обняла его в ответ. Он услышал меня. Могло ли быть иначе?

— Я так рада тебя видеть… — прошептала я ему в рубашку.

Алеард поднял моё лицо, взяв за подбородок, и вдруг коротко и крепко поцеловал в губы. Я вздрогнула, щёки запылали, и хотела что-то сказать, но он подхватил меня под мышки, сажая на своё широкое плечо, а Кристиан, свесившись, легко вытянул меня наверх. Потом он помог выбраться Алеарду. Я огляделась. Вот, значит, куда нас занесло! Удивительно, что я свалилась в нужный разлом, прямо к мальчику, а то сидели бы сейчас с ним в разных ямах, как два заключённых.

Алеард подошёл ко мне и, недолго думая, взял на руки. Кристиан пошёл вперёд, освещая путь.

— Алеард, — тихо позвала я, — ты…

— Сейчас, Фрэйа, выберемся отсюда, и ты скажешь мне, что хотела, — ответил он. Я послушно склонила голову к его груди, прикрыла глаза и расслабилась.

В горах было куда больше народу, чем обычно. Кристиан попрощался с нами и пошёл к остальным, тихо напевая что-то себе под нос. Я слышала шаги и голоса, но только крепче прижалась к Алеарду и замерла, не открывая глаз. Он долго нёс меня вниз, и, когда дошёл до берега, напомнил:

— Ты хотела мне что-то сказать, Фрэйа.

Я поглядела на него из-под приоткрытых век.

— Ты услышал меня.

Он опустил меня возле родничка на замшелый камень и осторожно порвал штанину, добираясь до содранного колена. Интересно, как плотная ткань так легко поддалась его пальцам?..

— Ты звала меня, Фрэйа. Конечно, я услышал тебя.

Я тронула его руку.

— Получилось. Это было лучшее решение из всех.

— У тебя все пальцы содраны, — тихо сказал он. — Ты пыталась залезть наверх?

— Да, — также тихо ответила я, — прыгала, пока не устала. Слава богу, что пошла в горы и оказалась поблизости. Он так громко кричал, но не проходи я мимо — и не услышала бы.

Алеард тронул тёплыми пальцами мою щёку.

— Ты оказалась в нужное время в нужном месте, Фрэйа, но мне трудно видеть тебя такой. Очень больно?

— Нет, почти не больно. Потому что ты рядом.

Я почувствовала, как он чуть сильнее сжал мои пальцы. Его лицо в темноте было таинственным, немного пугающим, особенно потому, что глаза у него светились. Эта странность заняла мои мысли на несколько мгновений, но придумать ей разумного объяснения я так и не смогла. Алеард заставил меня опустить ногу прямо в ледяную воду и бережно промыл дырку в колене. Я поняла, что мне и правда не больно, и что боль снова растворил он. Так же, как сделал тогда, когда вправлял мне плечо. Современные врачи тоже умели справляться с болью, но всё происходило иначе, чем сейчас. Когда Карина переехала мне руку, мы побежали не домой, а к Дане — нашей соседке. То, что делала она, походило на умелый гипноз. Я не чувствовала боли, когда рану зашивали, но эта боль всё же добралась до меня после, правда, лишённая своей первоначальной мощи. Дана дала мне ментальное лекарство.

С Алеардом всё было по-другому. Он обращался с болью, как с чем-то материальным, но тем, чего всё-таки нельзя коснуться. Он не боролся с ней, а разговаривал, вёл её за собой, чтобы потом превратить в ничто и растворить в пространстве. Так она ни для кого более была не опасна.

— Алеард, здесь же темно, — шёпотом сказала я.

— Мне свет не нужен, Фрэйа, — ответил он, продолжая заниматься моей раной.

— Не нужен? Ай! — против воли вырвалось у меня.