Главный ресурс Империи - Денис Самородов

– Наш-то совсем тронулся. Говорят, активированного карателя с операции притащил. Чует мое сердце, не кончится это добром. Взбесится и прирежет всех тут, как котят.

Прозрачный контейнер. Лицо женщины, которую он когда-то видел. Глаза закрыты, но губы шевелятся, как будто бы пытаясь что-то сказать.

– Ларганианская шлюха! – шипит рядом кто-то с ненавистью. Мартин поворачивает голову и видит стоящего человека в форме с изуродованной головой. Лицо в крови кривится в гнусной гримасе.

– Все, как новенький. Надо бы снова на адаптацию прогнать, но это пусть наш полковник решает. Готовьте пока к консервации.

«Смотри».

Слово всплывает, заставляя взгляд снова переместиться на контейнер. До Мартина неожиданно доходит, что он, пусть и с трудом, но все-таки как-то способен различить слова женщины.

«Печаль. Зло. Отчаяние». И еще какое-то совсем уже непонятное.

«Л'Архаа».

Непонятное, но очень знакомое. И очень нужно, просто необходимо вспомнить, что оно означает и где он его мог слышать.

– Зафиксирован резкий всплеск мозговой активности. Ты с нервным центром там ничего не напутал?

«Вставай!»

Женщина у моря машет рукой, и ветер доносит детский голос.

«Папа, папа, вставай!»

Нужно что-то крикнуть в ответ. Что-то важное, жизненно важное. Предупредить. Но о чем?

– Да нормально вроде все. Мало ли чего ему там померещилось. И перестань дергаться, он же деактивирован.

«Вставай».

Овер-подполковник скалится, словно не замечая, как с его подбородка капает кровь. Люди без лиц, застывшие вокруг, вежливо смеются, и смех этот душит и обволакивает.

«Вставай».

– Деактивирован? Да он только что рукой пошевелил!

«Очнись».

Ольга смеется и машет рукой, а сзади бронированный каратель уже занес резак для удара.

«Вставай».

Резак проходит насквозь, и глаза Мартина резко приближаются прямо к удивленному лицу Ольги. Он неожиданно чувствует, как боль родного человека передается и ему, расходясь с острой точки на спине волнами по всему телу.

Знакомые губы шепчут:

Зеленый огонек около двери показывал, что проход не заблокирован.

«Когда меня уже остановят?» Голова просто раскалывалась, и Тадеуш стиснул зубы. Не хватало здесь еще заплутать. Какие-то переходы, коридоры, куча отсеков. Зачем он вообще куда-то потащился?

Лапек поднес руку к панели, но нажать не успел. Двери открылись, и на Тадеуша снова нахлынул приступ тошноты, да так, что похолодели и отнялись ноги.

Каратель. Тот же самый, что и в баре, по крайней мере на первый взгляд. Только у этого открыт шлем и почему-то закрыты глаза.

Огромная фигура наклонила голову, словно решая какую-то задачу или вспоминая что-то важное. Прошли несколько секунд, которые тянулись так долго, что казалось, вообще никогда не кончатся.

Каратель открыл глаза и тяжело опустился на одно колено, неловко поднеся глухо стукнувшую руку к груди в ритуальном военном салюте. Без всякого выражения, как давно заученная вещь, мертво прозвучала стандартная фраза приветствия:

– Стыковка через двадцать четыре минуты, сэр! – Громкий голос из динамика эхом прокатился по пустому помещению перед стыковочным отсеком. Прихожая, как метко окрестил его обслуживающий персонал «Атлантиса».

– Тридцать два человека, все вооружены, – Отто постарался сказать это потише. – И, пожалуйста, полковник, давай без глупостей. Инспекция благонадежности – прикрытие, это наверняка за тобой.

Научник кинул назад недоумевающий взгляд.

– За мной?

«Нет, ну угораздило же нарваться на такого. Все научники сдвинутые, но этот вообще шедевр». Отто захотелось взять человека перед ним за шею и хорошенько встряхнуть.

– Ну а за кем? Кто тут последнее время чрезмерно увлекается зачисткой гражданских планет?

– У меня был приказ...

– Грош цена тем приказам. Накаяма наверняка ликвидирован овер-канцелярией, и из него уже успешно слепили героя. Но не забывай, что козел отпущения тоже необходим и ты подходишь на эту роль просто идеально.

Отто успел ознакомиться с последними событиями в Империи, и оптимизма ему это не добавило. Лаборатория во главе с Вольским явно предназначалась для показательной расправы с врагами Империи, и лучшего кандидата действительно сложно было себе представить.

Научник, переметнувшийся на сторону врага и стоящий не на последнем месте в ресерч-канцелярии. Да еще и научник, занимающийся карателями. Из этого можно было сотворить неплохую пропагандистскую страшилку, и Отто, знакомый с методами овер-канцелярии не понаслышке, ничуть не сомневался, что именно так и будет.

Да, не повезло. Он опять вляпался в самую середину чего-то дурно пахнущего.

Ресерч-полковник же, как оказалось, был даже не в курсе происходящих событий. Известие о смерти Накаямы явно застало его врасплох, как и новости о раскрытом заговоре. Впрочем, на все это он лишь пожал плечами, слегка удивившись, и казалось, что разговаривающий Отто интересует его гораздо больше, чем что-либо еще.

Научник. Этим все сказано. Не желающий видеть дальше своих пробирок или что там у них.

Голова Отто лихорадочно работала, сортируя и раскладывая полученную информацию. Пожалуй, все складывается не так уж и плохо. Если научник будет объявлен вне закона, то у Отто есть неплохой шанс склонить его к сотрудничеству. Конечно, это гораздо хуже, чем вариант с капитаном, но на безрыбье и он сойдет. Правда, в довесок Отто получит всю овер-канцелярию на хвосте мятежной лаборатории, чего ему очень бы не хотелось.

Вариант со сдачей полковника (если, конечно, прибыла именно группа захвата, хотя в этом Отто был уверен почти на сто процентов) смотрелся привлекательно, но бесперспективно. Он как-то слабо представлял себя в качестве подопытного кролика на какой-нибудь имперской научной станции. И потом, лояльность Империи давно дала трещину, которая за последние несколько дней сильно расширилась.

Отто опять вспомнил многочасовые «беседы» и содрогнулся. Допрашивал его тогда мастер своего дела, наверняка сам овер-канцлер, и маленькая комнатушка, залитая ярким неритмично мигающим светом, с большим экраном во всю стену надолго врезалась ему в память.

И голос. Специально меняющий громкость и тональность, причем в самый неожиданный момент, и резко обрывающийся на очередном вопросе. Этот голос доходил до самого нутра, заставляя то кусать губы до крови в бессильной злобе, то орать во всю силу на невидимого мучителя.

Вопросы были одни и те же, и это только еще больше выводило из себя.

«Кто заказчик?», «С какой целью велся поиск?», «Сообщники?».