Песок и пепел - Игер Кау

— Погодите, — останавливаю его я, — а как же вещи-то не потерялись?

— С вещами просто, — пытается улыбнуться барон. — Немного магии — и мешок не тонет, сколько бы ни весил, не пропускает воду, и сам плывет к берегу за хозяином. Вот, что правда, если хозяин утонул, то… тогда плывет либо за ближайшим предметом под той же печатью, либо за тем, кто ее поставил.

— Это у вас дар такой?

— Нет, — отмахивается он, — один старый маг научил. Давно. Простенькое заклинание, только очень узкого применения, потому и мало кому известное.

— Ладно, об этом потом, — говорю я, — идти сможете?

Он пытается встать, но едва переносит вес на левую ногу, как со стоном опускается обратно. Стягиваю сапог, откатываю штанину. М-да… Не перелом, но сильный ушиб — вон, как распухло.

— Ясно… Не сможете. Вы тут полежите пока. Пойду, осмотрюсь поблизости, поищу остальных. Вернусь — будем костер сочинять. Вам надо согреться. Да и мне не повредит.

Но, прежде чем отправиться на поиски, я развязываю свой мешок — и правда, сухой внутри — и достаю фляжку с коньяком. Пока еще с костром что выйдет, а согреть внутренности лучше поскорее. Делаю глоток сам, потом подношу фляжку к губам Фогерена. Он, уловив щекочущий ноздри запах, смотрит на меня в удивлении, но пьет. Осторожно делает два маленьких глотка, потом откидывается назад.

— Когда я вернусь — повторим, — говорю я и прячу фляжку обратно в мешок.

— Забористая штука, — замечает барон, — а что это за эликсир жизни? Для вина очень уж крепкое зелье.

Я уже собираюсь ответить, что это коньяк, как вдруг понимаю, что такого слова в аларийском нет. И рецепта тоже не знаю, чтобы выдать за собственное изобретение. Ну, вот и как это назвать теперь? Ладно, попробуем по-другому.

— А на что похоже?

Фогерен задумывается.

— Пожалуй, на олорский бренор, но это на вкус… изящнее, что ли? Даже жаль, что приходится использовать как лекарство.

— Не расстраивайтесь, господин барон. Здоровье дороже… Теперь к делу. Вы точно справитесь тут один?

— Справлюсь. Все равно пойти с вами я не могу. Идите, Таннер. Надеюсь, вам повезет в поисках.

Берег выглядел неуютно. Грубое подобие дикого пляжа — намытая волнами песчаная отмель — узкой разделительной полосой, густо усеянной разнокалиберными каменюками, пролегает между волнами и собственно берегом — высоким и обрывистым. Еще бы знать, что там — над краем. Но прямо здесь даже мне вряд ли удастся подняться наверх, а барону и подавно. Нужен обходной путь. И люди.

Идти в мокрой одежде и такой же мокрой обуви по вязкому песку тяжело, но деваться некуда. Оставаться на этом «пляже» нельзя. Очень даже может быть, что сейчас отлив, а в прилив весь «пляж» скроется под водой.

Но едва я делаю первый шаг, как из-за здоровенной глыбы с острыми краями показываются сразу четверо — наш капитан собственной персоной, боцман «Тангасты» и с ними двое матросов.

— Вы живы, господин барон! — с чувством восклицает Менален, бросаясь к Фогерену, и тут же меняется в лице, поняв, что тот лежит не просто так. — Что с вами?

Впрочем, он почти сразу понимает — что.

— Однако… — изрекает он, бросая свой собственный мешок рядом с нашими и присаживаясь на камень. — Что делать будем?

— Таннер хотел пройти вдоль берега, поискать кого-нибудь еще, — говорит барон.

— А по возвращении я собирался собрать обломки в прибое и развести огонь. Все равно один бы я господина барона наверх не втащил бы. Хотя оставаться тут не хочется. А если прилив?

— Ясно… — говорит капитан. — Насчет приливов в этих местах не знаю, но ты дело говоришь — не стоит тут сидеть и ждать. Но и просто уйти мы прямо сейчас не сможем. Давайте сделаем так. Двое остаются здесь и собирают все, что сгодится на дрова или чтобы носилки соорудить. И двое пойдут поищут других, если кто еще спасся, из других шлюпок. Из нашей-то больше никто… Я человек старый, мне по такому песку ходить тяжело, особенно если далеко. Я бы лучше остался. Тут перевязку барону надо сделать — это я могу.

— Тогда я на поиски пойду, — говорю, — меня хотя бы в лицо хорошо знают и граф Урмарен, и госпожа маркиза, и их люди.

— Да и мои тоже смотрели, как вы там на корме куролесили, — соглашается Менален. — Верно, тебе надо идти. Но одному все же опасно. С тобой Бирел пойдет. И не спорь, — говорит он молодому матросу, которого выбрал мне в попутчики. У тебя ноги покрепче, а доски и обломки и мы соберем.

— Как пойдете? — это он уже мне.

— Думаю, сначала проверим берег на две-три тиги в ту сторону, откуда вы пришли, потом вернемся, передохнем и в другую сторону сходим. Заодно и место для подъема поищем. Если никого не встретим, будем выбираться сами.

— Дело говоришь, — соглашается Менален. — Ладно, нечего рассиживаться.

Капитан, боцман Кортен и остающийся с ними Тахур — матрос постарше, по-моему, из машинной команды, — идут к воде. А мы с Бирелом уходим вдоль берега на юг.

Идем медленно. По вязкому песку, да еще и петляя среди камней, особо не разгонишься, но мы и не спешим — пройти предстоит много, силы стоит поберечь. Первый час мы видим только камни и песок, слева — накатывающие на берег волны, справа — почти отвесная стена, которая почти нигде не опускается ниже верхушек мачт безвременно погибшей «Тангасты». Когда я уже всерьез начинаю задумываться о том, не повернуть ли обратно, в каменной стене обнаруживается расщелина. При ближайшем рассмотрении она оказывается отдаленным подобием обычного оврага. Конечно, пробраться там будет нелегко, особенно с человеком на носилках — которые, к слову, еще нужно будет соорудить — но все же это уже что-то. Бирел предлагает вернуться. Мол, никого мы уже не найдем здесь, а нам еще в ту сторону идти в такую же даль. Что ж делать? Я вижу, что он устал. Если пройдет еще тигу на юг — назад, чего доброго, его еще и тащить придется.

— Ладно, — говорю, — остаешься здесь. Ждешь меня. Отдыхаешь. Но не спишь. Да, еще — один в расщелину не лезешь.

— Долго ждать?

— Пока не вернусь. Ты что будешь капитану говорить, если один придешь?

Он молчит — возразить нечего. С другой стороны — а если и правда не приду?

— Ладно, ждешь, пока темнеть не начнет. Не появлюсь — тогда возвращаешься к остальным. Ясно?

Он кивает. Оглядевшись, предлагаю ему не сидеть прямо тут, а спрятаться в устье расщелины — и никто чужой не увидит, и ветер там не так донимает, как на открытом месте. Помогаю ему там устроиться и замаскироваться и спускаюсь обратно на «пляж».

Для себя решаю, что пройду еще тигу и поверну обратно. В конце концов, я тоже не машина.

Опять песок и камни. Хорошо хоть ноги пока еще не напоминают ведра, полные свинца. Но к вечеру наверняка будут напоминать. Впрочем, до вечера еще нужно дожить. С такими веселыми мыслями я взбираюсь на преградившую мне путь каменную баррикаду и… вижу полуразбитую шлюпку с «Тангасты». Примерно в полусотне шагов. А у подножия моей баррикады сидят маркиза и обе ее служанки. Спиной ко мне. Связанные. Возле них свалены какие-то мешки. До женщин — шагов двадцать. Возле них охранник в незнакомой униформе, с револьвером в руке. А люди, одетые в такую же чужую униформу, гонят к воде матросов и парней из графской дружины. Это что же происходит? И где в таком случае Тилен с Ксивеном? Они что, не сели в одну шлюпку со своей госпожой?