Жаркий декабрь - Александр Калмыков

Примерно так рассуждал Лютце во время полета, стараясь не думать о возможных опасностях, подстерегавших его в небе. Впрочем, погода как на заказ стояла чудесная. Низкие облака, сильный ветер и туман. Нельзя сказать, что это приятно, но зато очень безопасно. Относительно, конечно, ведь нелетная погода тоже угроза нешуточная, но все лучше, чем встреча с противником. То, что лучшие истребительные полки русских, прежде охранявшие Москву, теперь переброшены в Питер и Плескау(* Псков), секретом не было.

Всего час полета, но сколько пришлось пережить за это время. Тряска, болтанка, и просто настоящий шторм. У них раз десять была возможность грохнуться, причем бочки с бензином и ящики с гранатами, занимавшие все свободное место в самолете, не оставляли шансов даже при сравнительно мягкой посадке. Еще хуже стало, когда подлетели к аэродрому. Антенна обледенела, и связи с землей не было, так что пилоты могли с чистой совестью поворачивать обратно. Но надо отдать должное героям-летчикам, они все же рискнули пойти на посадку.

Не успел Юнкерс остановиться, как Бонке уже открыл дверь и выглянул наружу. Потрясенный увиденным, он сразу заорал, перекрикивая рев моторов. – Скорее, выгружаемся.

Не заставляя себя упрашивать, все бойцы маленького отряда, а также двое пассажиров, которым тоже не посчастливилось лететь в котел, схватили свои вещи и повыскакивали наружу, торопясь отбежать от самолета подальше. Успели они вовремя. Самолет уже со всех сторон окружила толпа офицеров, стремившихся занять себе место. Так как встречающих гестаповцев пока не было видно, то Лютце, устроившись на рюкзаке и натянув на лицо шерстяную маску, с любопытством принялся наблюдать за штурмом самолета.

Солдаты наземных служб явно не справлялись с превосходящими силами противника. Их сразу оттеснили в сторону, не дав даже разгрузить Юнкерс. Покончив с охраной, офицеры, до того заключившие негласное перемирие, вновь занялись междоусобной борьбой, в полном согласии с теорией Дарвина. Те что покрепче и понаглее, вскарабкались наверх, и проникнув в чрево транспортника, заняли в нем глухую оборону.

Ситуация резко изменилась, когда подъехал грузовик с полевой жандармерией. Эти прибыли с оружием и были готовы стрелять. Угрозами, ударами прикладов и выстрелами в воздух, по крайней мере, Лютце надеялся, что в воздух, им быстро удалось оттеснить офицеров от самолета. В салоне, наполненном взрывчатыми веществами, стрельба была весьма нежелательна, но после короткой рукопашной сватки им удалось выбить захватчиков и оттуда.

Пока вытаскивали грузы, все на время успокоились, но как только началась погрузка раненых, толпа отпускников снова заволновалась. Офицеры, решительно настроенные на продолжение службы Рейху где-нибудь в другом месте, были непреклонны, но и фельджандармы упорно стояли на своем. Они понимали, что у раненых выбор не велик – они или умрут без медикаментов, или их придется убить при отступлении, чтобы не оставлять комиссарам.

Не решаясь снова вступать в вооруженную схватку, офицеры начали усердно тыкать своими командировочными предписаниями и отпускными. Самый настырный обер-лейтенант, встав на четвереньки, даже смог протиснуться под ногами оцепления, но тут же был остановлен охраной.

– Я вам устрою бессрочный отпуск, – сердито зарычал жандарм, схвативший беглеца и, выхватив бланк отпускного свидетельства, порвал его на клочки. В ответ на робкие попытки возмущения он заорал, не сдерживая своей ненависти. – Предатели, если бы вы не побежали от русских, они не смогли бы нас окружить! Вас всех надо вернуть на фронт!

Лишенный своего билета в жизнь, разочарованный обер понуро отошел, и присел рядом с контрразведчиком. Генрих окинул его быстрым взглядом и презрительно скривился: Элегантное пальто, не рассчитанное на настоящую зиму, фуражка, легкие перчатки, а уж на обувь и смотреть страшно. Лакированные ботинки обер-лейтенанта, не предназначенные для холодной погоды, покрылись трещинами, и держались на ногах только потому, что были обмотаны какими-то веревочками.

– Что, на прогулку по парку собрались? – ехидно уколол лейтенанта Лютце. Собеседник сердито вскинул голову, но увидев, что перед ним майор, лишь растерянно пожал плечами.

– А на родине в этом году зима очень теплая, – виновато ответил он, – даже снега не ожидается.

– И вы полагали, что России также тепло?

– Нет, конечно, но очевидно же, что при таких морозах и метелях все боевые действия отложат до весны.

С отвращением посмотрев на наивного теоретика, Лютце тяжело вздохнул, вспомнив, что уже не первый раз слышит подобные рассуждения. А ведь достаточно припомнить все войны, которая вела Россия, чтобы сообразить, что русские готовы воевать и зимой. Да взять хотя бы третью войну Советов с Финляндией. Хотя провокацию с артбострелом финны провели в конце осени, но Советы не секунды не колеблясь, вызов приняли. Правда, вскоре сообразили, что к зимней войне они подготовлены плохо. Но все равно буквально за месяц смогли реорганизовать армию, и в самые жуткие холода проломили укрепления Маннергейма.

От скуки Генрих оглядел летное поле. После бомбежки аэродрома два дня назад его пришлось перенести на новое место. Сначала Лютце скептически отнесся к заверениям авиационного командования о том, что за пару дней удалось развернуть полноценный аэродром. Ведь это не просто большая площадка, расчищенная от снега, а еще зенитная батарея, метеостанция, куча оборудования. Добавьте еще тягачи для самолетов, ангары, ремонтную мастерскую, штаб, жилье для пилотов и механиков, средства связи. К тому же в условиях дефицита горючего расчищать снег приходилось не техникой, а людьми. Но, тем не менее, самолеты сюда уже садятся, и взлетная полоса довольно чистая.

– Майор Лютце со своей армией, полагаю? – вывел его из раздумий ворчливый голос. – Я лейтенант Хофер, прибыл вас встретить по поручению капитана Райха.

– Вы что, нам не рады? – искренне удивился Генрих, уставившись на лейтенанта, осмелившегося говорить с ним так неуважительно.

– Да нет, рады. Но лучше бы увидеть наши танки и еще парочку дивизий в придачу.

– Вы бы для начала удержали от бегства своих командиров, – не остался в долгу контрразведчик. – Глядишь, еще часть-другую из них сформируете.

– А, не берите в голову, – досадливо махнул рукой Хофер. – Это лишь несколько десятков человек из всей армии, а остальные офицеры остаются на боевом посту.

– Или же у них нет связей и денег, чтобы получить место на самолете, – ехидно заметил Бонке.

– Не обязательно. Некоторые командующие наоборот, пытаются спасти самых лучших подчиненных, чтобы сберечь их для будущих сражений. Ну да ладно с ними, герр майор, пойдемте греться. Капитан Райх прибудет не раньше чем через час.

Самым теплым строением в округе оказался мобильный полевой лазарет, и Лютце охотно согласился подождать в нем, так как мороз уже начал серьезно пощипывать. Подумаешь, вонь гниющих ран и сильный запах лекарств, настоящий солдат на такие пустяки внимания не обращает. Найти госпиталь оказалось крайне простой задачей. Замерзшие трупы, которые никто не собирался хоронить в мерзлой земле, ясно показывали предназначение большого здания, служившего раньше свинофермой. Тут же валялись груды бурых бинтов с торчащими кое-где черными отмороженными пальцами и ампутированные конечности.