Тварь непобедимая - Михаил Тырин

Гриша видел угол дома, часть дороги, а на обочине – серебристую «Хонду», наполовину закрытую прозрачным кустарником.

– Никого пока не узнал? – поинтересовался Донской.

Гриша покачал головой.

– Смотри хорошо, сейчас все поймешь.

– Он сейчас тронется, и тогда пойдет увеличение, – сообщил Максим.

В самом деле, прошло немного времени, и машина начала разворачиваться. Объектив приблизил ее, и в этот момент Гриша действительно узнал водителя.

Это был Ганс. Ошибка исключалась: простецкая физиономия, перебитый нос и бритый череп запомнились Грише крепко-накрепко.

«Хонда» вышла из зоны обзора, Максим выключил запись.

– И что он тут делает? – спросил Гриша.

– Извини, забыли у него спросить, – пожал плечами Донской. – Но скорее всего, тебя пасет.

– Меня? С какой стати? Может, он тут случайно.

– Может, и случайно. Четвертый день приезжает утром и вечером – ну чистое совпадение.

– Четвертый день?! А я ничего не заметил! Как вы его засекли?

– Ребятам здесь деньги платят за острое зрение и доплачивают за сообразительность, – пояснил Донской. – А ты точно ничего не замечал? Может, было что-то?

– Нет, – покачал головой Гриша после короткого раздумья. – Я ничего не видел. Ведь он и машину сменил...

– Думаю, ситуация понятна, – сказал Донской. – Ты как домой добираешься?

– На троллейбусе. Иногда пешком.

– На троллейбусе, – передразнил Донской. – А еще дорогие часы носить хочешь. Ты хоть дверь дома поставил железную, как я советовал?

– Поставил.

– Ну так вот, демократичный ты наш, сегодня тебя домой повезет наша машина. На работу приедешь на такси, которое вызовешь по телефону. Смысл понятен? И дверь свою железную не открывай кому попало. Если что – телефон дежурного знаешь...

– Зачем ему за мной следить? Это полный бред, к чему такие сложности?

– Сложностей тут в самом деле слишком много, – подал голос дежурный. – Он ведь десять раз квартал объехал, все подходы срисовал. Один раз выходил из машины и... я не уверен – было плохо видно... Но по-моему, он держал в руках фотоаппарат.

– Одним словом, надо серьезно разбираться, – подвел итог Донской. – Кстати, Павлов в курсе?

– Конечно, в курсе, – раздался голос от двери. Начальник охраны вошел в комнату, бросил на стол рацию и ключи от машины и сел, шумно выдохнув.

– Есть мысли? – спросил у него Донской.

– Есть. Во-первых, насколько я в таких вещах понимаю, он просчитывает режим работы Григория...

– Идиотизм, – не удержался Гриша.

– Нет, не идиотизм. Мы ведь можем допустить, что он хочет свести с тобой счеты? Хотя я и просил его этого не делать... Допустим, так. Но своими руками боится – уже один раз нарвался. Логично?

– Пока не знаю, – пожал плечами Гриша.

– Сейчас узнаешь. Если сам боится, то поручит кому-нибудь еще, а для этого ему нужно знать, когда ты приходишь и уходишь.

– Кому это он меня поручит?

– Ну, не знаю... Сдаст какому-нибудь отребью за пару бутылок водки, они и сделают тебя в темной подворотне. Старо как мир.

– И для этого меня надо фотографировать, вынюхивать расположение зданий и входов?

– А почему нет?

– Гриша прав, – сказал Донской. – С фотографированием не очень понятно.

– Как бы там ни было, этого головочлена надо брать в оборот и работать с ним по-настоящему.

– Это как?

– Как обычно. – Павлов беспечно улыбнулся. – Привлечем общественность, местком, товарищеский суд...

– Ты все-таки объясни, что собираешься делать, – проговорил Донской. – Я должен знать, что происходит.

– Для начала ребята покатаются за ним, поглядят, где бывает, с кем встречается. Если повезет, послушаем разговоры через аппаратуру. А потом, конечно, пригласим для воспитательной беседы. Дешево и сердито.

Донской после недолгого раздумья махнул рукой:

– Ладно, делай как знаешь. Но не забывай, что нужна информация, а не игры в Бэтмена. А ты, Гриша, иди и спокойно работай. К тебе мы его не подпустим.

Григорий собрался уходить, но его остановил голос Павлова.

– Ну, может, самую чуточку подпустим, – сказал он.

– Для чего? – спросил Гриша, остановившись в дверях.

– Если он не клюнет на червячка, придется ловить на живца. Не беспокойся, это просто легкое приключение, зато сколько будет воспоминаний!

Гриша отправился к себе. День прошел в напряжении. Неожиданно свалившиеся неприятности заставляли думать о себе каждую минуту. Хотя Павлов и обещал полную безопасность, Грише приключений не хотелось. Он считал, что вышел из возраста, когда испытывают судьбу просто ради удовольствия.

Незадолго до конца рабочего дня Павлов вдруг позвонил.

– Установка резко меняется, – сообщил он. – Спускайся к нам, сейчас все сам увидишь.

Еще не зная, что произошло, Гриша догадался: начальник СБ все-таки организовал для него «легкое приключение». Единственное, чего ему сейчас хотелось, – это уехать домой и предоставить парням из охраны делать свою работу без него. Им нравилось следить, вычислять, разбираться – они гордились тем, что умеют это делать. Сам же Григорий последние годы старался держаться от таких вещей подальше. Он выбрал в жизни другой путь и хотел быть последовательным. Тем более что, будучи врачом «Скорой», видел подобных искателей приключений в очень печальном антураже.

В караулке, куда он спустился, уже собрался народ. Человек десять охранников – все в штатском, все возбуждены и взволнованы каким-то предстоящим делом. Парни явно засиделись на вахтерской работе, устали от текучки и теперь горели желанием проявить качества и умения, полученные в спортивных секциях, десантно-штурмовых группах или, на худой конец, в школах телохранителей.

– Заходи, заходи, – поторопил его Павлов. – Садись сюда...

Взгляды скрестились на Грише. Волкодавы из охраны снисходительно оценивали «объект», который им предстоит охранять.

– В нашем кино произошел неожиданный сюжетный поворот, – сообщил Павлов. – Судя по всему, тебя будут ласкать сегодня. Как новость?

– Интригует. А что произошло?

– Полчаса назад твой приятель на «Хонде» высадил напротив двоих бойцов, а сам уехал. Оба торчат поблизости, можешь даже полюбоваться.

– Я же сегодня еду домой на машине, – проговорил Гриша.

– Не-ет! – рассмеялся Павлов. – Как раз сегодня ты идешь домой пешком. Зачем же такой случай упускать...

– Значит, все-таки решили на живца.