Желтая линия - Михаил Тырин

— Да, это верно, — сказал я и даже поморщился от перспективы постоянно ходить мокрым. — А тебе эти вещи точно не нужны?

— Ну как… — Он опустил глаза. — Вещи-то всем нужны, но я себе найду. А ты без них никак.

— Спасибо, Нуй, — еще раз с чувством произнес я. Нуй был здесь единственным, кого беспокоила моя посиневшая от холода шкура. Жаль, нечем его благодарить, кроме теплых слов.

— На, пей. — Он протянул мне бутылочку. — Может, повеселее станет.

Я просто таял от столь многочисленных дружеских проявлений. Впрочем, я не успел сказать спасибо, потому что у дверей казармы вдруг началась какая-то беготня.

— Что там? — встревожился Нуй, приподнимаясь. — Гляди-ка!

Мы удивленно переглянулись. В двери один за другим заходили офицеры, командиры групп. Все в полной экипировке, с подсумками, ранцами и оружием. Был там и наш Рафин-Е, который сроду не появлялся здесь вечером. Обычно он расставался с нами перед ужином и до утра не показывался, пропадая в своем секторе.

Тут же посыпались приказы:

— Группа «Маятник» — общий сбор!

— Группа «Шквал» — подъем!

— Группа «Цепь»…

— Группа «Крысолов»…

Нуй некоторое время смотрел на поднявшуюся суматоху, потом бормотнул: «Надо бежать» — и умчался, оставив мне бутылочку. Командиры сердито подгоняли бойцов, которые кое-как натягивали одежду и бежали на построение, застегиваясь на ходу.

Ничего не поделаешь, пришлось и мне надевать свои еще не высохшие шмотки. Зубы застучали с удвоенной силой, впрочем, таких — мокрых и холодных — здесь было множество, а не я один.

В дверях стояли люди из комендантской команды, они раздавали оружие, подсумки с баллончиками, кассеты для шариковых ружей и прочий боезапас.

Нас сразу выгнали на улицу, где уже ждали вездеходы. К каждому для большей вместимости был прицеплен вагончик с полозьями. Двигатели работали. Над авиабазой поднимались и уносились вдаль желтые реактивные хвосты — там тоже вовсю шла переброска живой силы.

— Быстро, быстро — по машинам! — И кто-то поторопил меня чувствительным ударом по спине.

Мне досталось место в вагончике. Было тесновато и темно, хоть глаз выколи, однако я сумел достаточно удобно устроиться. Я сунул огнемет под ноги, а ранец положил на колени. На него можно было ложиться, как на подушку.

Не знаю, зачем нас так торопили — ждать пришлось долго. Бойцы сначала трепались, потом стали помаленьку замолкать. В темноте здорово клонило в сон.

Наконец колонна двинулась. Пехотинцы перекинулись еще парой слов и затем завозились, устраиваясь спать, кто как может. Мой ближайший сосед, например, завалился прямо на меня.

— Эй! — Я шевельнул плечом, и он заворочался.

— Чего?

— Долго ехать-то?

— Спи спокойно. Будешь нужен — поднимут. — Он еще немного поерзал и вскоре размеренно засопел, снова упав на меня.

Мне было неудобно, я не мог свободно шевелиться. Впрочем, оберегать сон соседа мне быстро надоело, и я устроился, как хотел. Он свалился куда-то вниз, так и не проснувшись.

Колонна шла медленно, вагончики тихо переваливались на неровностях. Я даже не знал, едем ли мы по дороге или прямо по болотам. Хотелось спать, но я никак не мог отключиться от реальности. Я то проваливался в сон, то подскакивал, открывал глаза, прислушивался к гулу двигателей. Мерещились ивенки с огнеметами, затаившиеся в темноте.

Намучился я изрядно, но в конце концов уснул, уронив голову на ранец. Но и сквозь сон я слышал ворчание моторов, хруст под полозьями и металлическое скрежетание сцепки. Мне снилось, что я отстал от колонны или от поезда — не помню точно. Мне часто снится, что я отстаю, теряюсь, оказываюсь один в чужих местах.

Я проснулся от холода и боли в затекших конечностях. Я лежал на полу, на мне храпел еще кто-то. Многие попадали со скамеек, пока спали.

Колонна стояла, снаружи доносились голоса. Потом лязгнул замок, и в вагончик вполз серый утренний свет.

— «Крысоловы» — подъем!

Бойцы зашевелились, закопошились, заохали, разминая суставы и обводя тесный мир вагончика сонными озадаченными взглядами. Я вытащил из-под скамьи огнемет, нашел подсумок. Затем кто-то протянул мне ранец.

На улице стоял такой туман, что не надо было умываться. Колонна остановилась на твердом берегу, в десятке шагов от блестящей булькающей жижи болот. Влажные, перечеркнутые струйками росы бока вездеходов тускло блестели из тумана.

Помятые, опухшие, дрожащие от холода команды выстраивались у машин. Пахло едой, неподалеку разогревали завтрак. Несколько техников, вяло переговариваясь, монтировали какую-то установку, опутанную ребристыми проводами. Рафин-Е выглядел не лучше остальных, он прогуливался взад-вперед и терпеливо дожидался, пока «Крысолов» придет в себя.

Сквозь глухой ватный воздух прорезался гул, и через несколько секунд над нами пронеслась целая стая реапланов. Все офицеры моментально перестали прохаживаться и обратили взгляды на свои команды. Остановился и наш кавалер-мастер.

— Сегодня ночью, — сказал он, — началась масштабная операция по освобождению крупного населенного пункта от агрессивно настроенных экстремистов. Задача оккупационных групп — блокировать территорию после того, как по ней пройдут штурмовые команды и антротанки. Все вы будете расставлены по своим постам, но до этого должны обеспечить чистоту нашего участка. Держитесь около меня. Отставшие должны немедленно обращаться в любому встречному офицеру, их займут в других командах, сегодня дорог каждый человек.

Снова гул, и еще одна стая хищных железных птиц пронеслась над головами. Рафин-Е примолк и проводил реапланы взглядом.

— На охраняемой нами территории, — продолжал он, — будут работать гражданские специалисты. Как всегда, команда отвечает за их безопасность. Сегодня вы должны действовать с предельной четкостью и быстротой. Перед нами важная задача — за одни сутки превратить поселение варваров в образцовый цивилизованный город. Здесь будет первый форпост Цивилизации, где все святые законы претворятся в принципы… где непреходящие принципы… тьфу ты… где нетленные ценности… о, черт…

Дойдя до идейно-политической черты, наш командир вдруг запутался и перестал сам себя понимать. «Видимо, рядом крупное месторождение, — подумал я. — Иначе нетленные принципы мы утверждали бы в другом месте».

Рафин-Е замолчал, тупо глядя перед собой и приводя мысли в порядок. Видимо, он принял единственно верное решение — не лезть больше в идеологию, а говорить лишь о том, в чем разбирается.

— Кто взял болотные костюмы, — сказал он, — лучше оставьте здесь, они не понадобятся. И еще хочу предупредить — территория будет чистая, ее с темноты утюжат штурмовики. Так что не надо стрелять на каждый шорох. Нам уже надоело отчитываться за «внутренние потери»… Я закончил, после завтрака собираетесь здесь же.