Чужой: Изоляция - Кейт Р. А. ДеКандидо

– Мне воды хватит.

– Так что с того, что я встречал твою мать тогда, на Тедусе?

– «Ностромо» пропал после того, как вылетел с Тедуса.

– Да, помню, – Ванини вздохнул. – Очень жаль.

– Я пытаюсь узнать, что с ними случилось, – продолжила Аманда, прожевав еще кусок. – От «Вейланд-Ютани» тяжело добиться хоть какой-нибудь информации, и в открытом доступе ее тоже немного. Но я смогла обнаружить список команды на Тедусе в двадцать втором, затем нашла последний список, и три имени не совпали. Так что я попыталась выяснить, куда вы трое делись, в надежде, что хотя бы кто-то вернулся на Землю.

Поняв, что говорит слишком быстро, она сделала глубокий вдох.

– Апарна Барнагар умерла, Чиро Нагасима перевелся на станцию «Танбурро», но вы вернулись домой.

Прежде чем ответить, Ванини осушил бокал до дна.

– Нет, я вернулся на Землю. Дом во Флоренции, но я вернулся, чтобы повидать Землю. Всю жизнь я провел в Италии и на Тедусе, так что после увольнения решил повидать мир. Я видел весь Тедус – и там ничего, просто кусок камня. А здесь – целый мир, и у меня есть и время, и деньги, так что я решил его посмотреть.

– И когда вы приехали в Сиэтл, я с вами связалась. Вы видели мою мать одним из последних, и я надеялась… – она замолчала, не договорив.

– На что? – Ванини пролистал меню и заказал еще один бокал вина. – Аманда, я не знаю, что с ними случилось. Когда я видел «Ностромо» в последний раз, они приняли груз и собирались доставить его на Землю. Команда ушла в крио, и предполагалось, что снова они выйдут на связь уже здесь.

– Вам ничего в них не показалось необычным, странным?

Ванини покачал головой и усмехнулся.

– Обычный экипаж транспортника – а в таких и без того полно странности и необычности. Но нет, они были славными людьми – по большей части. Твоя мать-то уж точно, и я говорю так не потому, что ты – ее дочь. Эллен Рипли действительно была хорошим человеком. И капитан, и мисс Ламберт тоже. Мистер Кейн меня раздражал, а до мистера Эша мне и дела не было, но твоя мать – да, она была хороша. Отлично провела погрузку, – он улыбнулся, и Аманда изумленно моргнула: эта улыбка осветила его лицо, превратив мистера Ванини из усталого старика просто в довольного мужчину, наслаждающегося ужином. – Прямо в суть она глядела, твоя мать. Сразу к делу.

Аманда невольно рассмеялась.

– Да уж, это очень на нее похоже.

Официант вернулся с бокалом вина.

– Все в порядке? Что-нибудь еще?

– Все замечательно, grazie, – ответил Ванини.

Аманда просто кивнула – ее рот был забит осьминогом. Официант ушел, и Ванини пригубил вино.

– Мне жаль, что тебе пришлось так далеко ехать, Аманда, потому что мне нечего тебе сказать. Ты, должно быть, уже знаешь, каким человеком была твоя мать. Я не могу рассказать ничего иного, как не могу сказать, почему они исчезли. Загрузка прошла лучше некуда, все закончили вовремя, а в последний вечер Чиро открыл бутылку саке, и мы устроили праздник. Твоя мать выпила немного – просто для компании, – а потом она проводила капитана Далласа в его каюту, потому что он принял на грудь куда больше, чем требовалось для компании.

Аманда снова улыбнулась. Почему-то ее не удивило ни то, что мать пила мало, ни то, что Даллас ее примеру не следовал. Капитан казался ей человеком, который веселеет, когда выпьет, в отличие от, например, отчима.

Пытаясь ухватиться хоть за что-то, она спросила:

– Может, она хотя бы рассказывала что-нибудь интересное? Какие-нибудь байки? Или, может, другие члены экипажа о ней говорили?

Ванини покачал головой.

– Нет, она просто сидела и смеялась над нашими шутками. Честно говоря, мне помнится, что она вообще мало говорила во время вечеринки. Разве что сказала капитану, что пора в кроватку, – он ухмыльнулся. – По правде говоря, когда я вспоминаю Рипли, то в первую очередь на ум приходит следующее: она была единственным человеком на «Ностромо», который не был ни инфантилом, ни идиотом. Она была… взрослой.

– Взрослые держат обещания, – пробормотала Аманда.

– А? Что ты говоришь?

Аманда тут же пожалела, что сказала это вслух.

– Ничего, я просто… ничего. Послушайте, если вы можете еще хоть что-нибудь о ней рассказать, прошу вас… я просто…

Ванини снова покачал головой.

– Извини, Аманда. Она была просто членом экипажа буксира. Я в принципе помню экипаж «Ностромо» только потому, что пришло сообщение об их исчезновении. И Компания тогда прислала людей, чтобы узнать, не можем ли мы дать им какую-нибудь зацепку. Им мне тоже нечего было сказать, по крайней мере, ничего полезного, – он глубоко вздохнул, а потом закинул в рот креветку. – Сожалею. Это паршивый подарок на день рождения.

– Подарок у меня уже есть, – ответила Аманда, размышляя о том, каково будет жить в собственной комнате, куда она переберется уже завтра. – А эта беседа была просто… дополнением к нему.

– Мне все равно кажется, что ты проделала весь этот путь впустую.

– Неправда, – Аманда покачала головой и запила кусок рыбы водой. – Вы видели мою мать, прежде чем она ушла. Это прекрасный подарок.

После этого разговор переключился на другие темы. Аманда ясно видела, что Ванини не мог рассказать о ее матери ничего нового, и что тема эта его нервировала, так что она поинтересовалась, как ему живется на пенсии. После весьма продолжительного рассказа о своих путешествиях он спросил, в какую школу она ходит. Аманда от ответа уклонилась, сказав, что работает помощником техника и надеется получить инженерный сертификат.

То, что примерно с той же вероятностью ее мать могла сейчас войти в ресторан и присоединиться к ужину, она говорить не стала.

Еще через час или около того они попрощались. Ванини настоял на том, чтобы заплатить за ее часть ужина.

– Считай это моим подарком, раз я не сказал тебе ничего полезного о матери. И желаю удачи в поисках.

– Спасибо вам, – искренне ответила Аманда и даже обняла старика перед тем, как они расстались.

На сэкономленные деньги она могла позволить себе перекусить в поезде по дороге домой.

Когда Аманда села на поезд, нервозность ее покинула, и она заснула, едва успев опуститься на сиденье. Полночь настала и прошла, и Аманда проснулась только тогда, когда компьютер объявил о приближении к Ванкуверу.

Она проснулась восемнадцатилетней.

Официально и законно совершеннолетней.

«Я свободна».

К тому времени, как она села на электричку до дома – или, скорее, до квартиры Пола, поскольку это место уже не являлось домом ни в каком смысле, – на часах было три утра. Ей оставалось только забрать туалетные принадлежности и плюшевого тигра. Дэниэль порядком истрепался, но она всё равно не собиралась от него отказываться.