Бастард императора - Алексей Агеев

– Но мы обязаны сообщить…

– Сынок, ты слышал, что этого Макарта брали по личному распоряжения самого императора.

– Конечно, слышал, и мы должны, да что должны, обязаны…

– Дурачок, а ты слышал, что спустя два часа сенат принял закон, согласно которому этого фрукта арестовывать нельзя. Только домашний арест.

– И что это значит?

– Это значит, сынок, что тут нечестно играют. Поэтому сиди спокойно, дыши ровно и пей колу, диетическую, полезно для здоровья, наверное.

В этот момент в дверь их временной штаб-квартиры позвонили. Четвертый член их маленькой группы, из отдела быстрого реагирования, не принимавший участия в разговоре, стремительно ожил и с едва заметным шелестом закрылся силовым щитом.

– Вы кого ждете? – спросил штатный боевик, попутно активируя свои приблуды.

– Нет. – Омос Рамзат растерянно шарил глазами дронов по коридору, ведущему к их входной двери. Коридор был пуст.

– Только не стреляйте, – голос чужака проник сквозь бронированную дверь, а после произошло и вовсе странное. Дверь как бы поплыла в разные стороны, на мгновение перестав быть одним целым, и в комнату проник низкорослый, широкоплечий незнакомец, с могучей конституцией тела. Одетый в легкий бронескафандр неизвестной конструкции, он отщелкнул забрало гермошлема и представился:

– Леша-сержант.

– Ты ж… – Смачно выругался боевик и слитным движением погасил свой собственный силовой щит. Связываться с одним из самых известных отморозков во всей метрополии он не собирался.

– Я, собственно, на минутку. Вот эту штучку положите на своего «Чувака». – И доверенный человек Кроненбергов протянул офицерам имперской службы безопасности миниатюрную коробочку.

Омос Рамзат, как под гипнозом, кивнул и водрузил ее на спецтехнику. Раздался едва слышимый хлопок. Коробочка распалась на множество бумажных фрагментов, осевших на стол ровным тонким слоем мелких конфетти. А когда офицеры перевели взгляды на чужака, в надежде получить объяснение, то смогли уловить вновь непонятное колебание входной двери и только.

– Что это было? – громко спросил боевик, активировавший на всякий случай опять свою защиту.

– Неверный вопрос. Правильно – через сколько нас сменят? И есть ли у нас выпить?

* * *

Альфред Кроненберг – влиятельнейший граф империи, могущественный сенатор, глава сенатского большинства партии Прогресса – сейчас неторопливо смотрел на залитое софитами футбольное поле из ложи для особо почетных гостей и смаковал свой любимый коньяк. Рядом на столике небрежно были брошены три тоненькие папки из тисненой кожи, в которой – дань традиции – покоились подписанные контракты. Посланник Элиота Макарта только что покинул ложу, а Кроненберг все пребывал в плену этой встречи.

«Старею, – подумалось сенатору. – Так недооценить малыша». Затем он активировал свой личный коммуникатор и набрал абонента «Племянница».

– Дядя? – Селена отозвалась моментально. После смерти родителей она полностью находилась на попечении своего влиятельного родственника и никогда не пренебрегала его звонками.

– Солнышко, ты у меня где сейчас?

– На футболе, дядя. С Дэвидом и его друзьями – в соседней ложе.

– Умничка. У тебя через месяц день варенья. Заскочи на минутку, обсудим.

Послушная племянница явилась буквально сразу. Безукоризненно сделав приличествующий случаю книксен, она устремила чуть робкий взгляд на своего дядю.

– Как твои дела? – Кроненберг продолжал по капле смаковать коньяк и, перехватив взгляд племянницы, распорядился:

– Плесните девочке шампанского.

– Все хорошо, дядя. Учусь, развлекаюсь. Сильно не шалю.

– Я в курсе. Помнишь, мы обсуждали с тобой, на что тебе можно рассчитывать после твоего совершеннолетия?

– Очевидно, вы намекаете, дядя, что предложите мне партию, и я должна буду выйти замуж.

– Ну, зачем так сурово. Я же искренне хочу тебе счастья. Хотел посоветовать тебе присмотреться к одному молодому человеку.

– Кто же этот несчастный? – Селена кокетливо улыбнулась и с наслаждением глотнула сладкого и шипучего шампанского, подданного услужливым стюардом.

– Ты, кстати, с Томми Хаасом еще встречаешься?

– Иногда. – Девушка насторожилась. Дядя давно отучил ее от иллюзий. Он никогда и ничего просто так не спрашивал.

– И как он, хороший любовник?

– В любви он ненасытен, если это именно то, о чем вы хотели спросить, дядя. Правда, последние полгода мы встречались только пару раз. У него появилась работа. Юридическая контора. Он очень доволен, и дела, как я знаю, идут великолепно.

– Он стал старшим партнером. Всего за полгода. Разумеется, ему помогли, но и способности впечатляют.

– Дядя? – Селена пристально посмотрела на Кроненберга, словно боясь ошибиться.

– Я, собственно, все сказал, девочка моя. И если ты придешь ко мне с какими-то мыслями, поверь, я буду рад. И позови мне Дэвида. Стой, егоза. Я переведу тебе на личный счет сто тысяч лат. Используй их с умом. Надеюсь, тебе не надо объяснять, как правильно охотиться на состоятельных женихов.

– Простите, дядя, но я не могу не спросить: а он уже богат?

– Иди уже. Вот заодно и выяснишь. – Кроненберг с удивлением обнаружил, что его бокал пуст, и тут же распорядился:

– Стэн, прикажи подать обед. Сегодня я никуда не тороплюсь.

– Отец? – молодой Кроненберг явился так же быстро и выжидательно посмотрел на отца.

– Для тебя есть работа, сынок. Я тут надумал обновить наш родовой флот. Пора всю старую рухлядь списать в утиль.

– Это нужное дело, отец. Сейчас как-то неспокойно в Империи.

– Глянь, там, на столике, я прикупил по случаю, чтобы перевооружить наш флот.

Младший Кроненберг небрежно схватил первую папку и, открыв ее, вчитался в строчки контракта:

– «Миотси» – вторая по величине судостроительная верфь в Империи. Ты серьезно, отец? Это теперь наше?

– Ну, скажем так, мы – основные акционеры. Найдешь Лешу-сержанта, пусть он соберет свою команду. Ты набери своих дармоедов-юристов. Посоветуйся с Томми Хаасом, он тоже летит. Я дам вам в сопровождение три крейсера и пять фрегатов с усиленной десантной секцией.

– Зачем, отец?

– Такими сделками не рискуют. Я прищемлю хвост фискалам из министерства финансов. А этого дорогого стоит. Кто знает, как они отреагируют.

* * *

Старший пастор церковной общины Уиллоу-Крик в южной части Баррингтона в системе Линос протектората Массавия Павел Яковлевич Озерецковский от отчаяния истово молился своему богу. Дружественные их общине шахтеры передали шесть часов назад достаточно безрадостную картинку. К ним стремительно приближался целый отряд военных звездолетов: три крейсера, полноценный авианосец и два фрегата.