Чародол. Книга 3. Чародольский град - Наталья Щерба

– Какого еще долга?

– Я служу хозяевам Черного замка до той поры, пока не спасу одному из них жизнь своим предсказанием. – Дракон-призрак говорил сухо и неприязненно, чеканя каждое слово. – Если ты соизволил прийти к Алтарю, значит, тебе нужен совет. Если из всех горных духов появился я, значит, тебе грозит опасность. Ладно… – Призрак глубоко вздохнул, пустив облачко дыма из ноздрей. – Начнем с главного: чего ты боишься?

Князь тут же вскинулся:

– Да ничего я не боюсь!

– Ладно, – терпеливо проговорил Ностр, – тогда опасаешься.

Парень задумался.

– Ну, может, – нехотя начал он, – я немного беспокоюсь из-за сотрудничества с Лютогором. Признаться, я вообще выступал против этого союза, но мой опекун, маг Виртус, настаивал на обратном.

– Лютогор обманет тебя, – тут же выдал дракон-призрак. – Он хитер, а ты… молод.

– Молод и глуп, ты хотел сказать? – тут же ощетинился Вордак.

Дракон нравился ему все меньше. Ну и «секретное оружие», однако…

– Я сказал, что сказал. Но ты правильно меня понял.

Ностр скосил яркий зеленый глаз на парня, ожидая дальнейших вопросов, и снова выдохнул облачко дыма из ноздрей. Алексей невольно подумал, что этот дракон выглядит донельзя настоящим.

– Ну хорошо, и как же избежать этого предположительного обмана Лютогора? – вновь спросил парень, вложив во фразу все свое терпение.

Дракон встал на задние лапы, а одну из передних приложил к уху, будто к чему-то прислушивался.

– Пожалуй, уже поздно, – грустно сказал он.

Князь фыркнул:

– Ну и помог же ты мне предсказанием!

Дракон внезапно обозлился:

– Между прочим, я тоже расстроен! У тебя остался всего один вопрос, а я так и не произнес ни одного полезного пророчества.

– Так произнеси!

– Задавай вопрос. – Дракон вновь стал само спокойствие. – Последний из двух.

– Почему всего два вопроса?

– Это считать за вопрос?

– Ладно, ладно. – Князь сердито качнул головой. – Лютогор меня обманет, с этим разобрались. Отлично. О Чародольце лучше вообще не спрашивать… Знаешь, что… расскажи о Тане. Вернее, о Каве Лизард. – Парень закусил губу, но все же продолжил: – Она будет со мной или с Чародольским Князем?

Призрак возмущенно выдохнул: из его пасти даже вырвался небольшой огонек, а за ним – облачко пепла.

– Вот уж молодость! – громыхнул он. – Любовь, глупые привязанности… Обычно спрашивают, когда умрут и как избежать… Тебя ведь предупредили, что к Алтарю нельзя приходить часто? Может, лучше по делам правления что подсказать?

– Я хочу знать, – упрямо произнес Князь. – А с правлением мой опекун Виртус и так неплохо справляется.

Дракон потянулся, встал на все четыре лапы, снова сел на задние и лишь тогда произнес:

– Беловолосая девушка будет с Чародольским Князем, если правитель Чародола не убьет тебя, как собирается.

Воцарилось молчание. Алексей Вордак пристально изучал голову дракона, будто хотел выжечь взглядом каждую чешуйку на его морде.

– Интересно, как же ты собираешься спасти мне жизнь таким предсказанием? – Его голос был глух и грозен.

Дракон нервно затоптался на месте.

– Извини, но соврать не могу. – Он приподнялся и даже развел лапами; выглядело это совершенно по-человечески.

– Тогда еще один вопрос… Дополнение ко второму, – торопливо добавил Лешка, видя, что дракон протестующе замотал мордой.

– Я могу как-то помешать… ну, что-то сделать для того, чтобы она не была с Чародольцем? Какие-нибудь не столь радикальные способы, как моя смерть?

– Не можешь, если тебя предаст девушка, – немного поразмыслив, произнес дракон. – Но ты сам будешь в этом виноват. И уже ничего не изменишь – колесо судьбы завертелось.

Князь, не сдержавшись, фыркнул.

– Так предсказывать и я могу, – зло сказал он. – Наговорил тарабарщины. Неудивительно, что ты до сих пор в плену.

– Не в плену, а связан клятвой! – взревел дракон. – Я должен изъясняться туманно, чтобы случайным словом не нарушить ход предначертанной тебе судьбы… Кто знает, может, приближающееся плохое событие поможет тебе в будущем? Конечно, если ты выживешь. Или хотя бы останешься целым.

И, изрекши столь грозное предсказание, дракон-призрак исчез. Алексей Вордак остался в хрустальной зале один – раздосадованный, разозленный и невероятно расстроенный.

– Отличную зверушку здесь папа прятал, – сообщил Князь, как только оказался за пределами Алтаря.

Маг Виртус шумно вздохнул.

– У Ностра и при жизни был противнейший характер. Но предсказывает он хорошо… Мало того, этот горный дух из тех редких призраков, что сохранили свои телесные формы, а для этого нужна мощная созидательная воля… Ну что, ты узнал что-нибудь полезное?

– Скажем так: я узнал много неполезного.

Алексей продолжал злиться и не собирался этого скрывать.

– А конкретнее?

– Если вкратце, то проклятый призрак сказал, что Лютогор предаст меня, и этого уже не изменить.

Парень решил умолчать о втором вопросе, справедливо полагая, что маг Виртус его не одобрит.

– И все? – не отставал тот.

– Абсолютно.

– М-да, кажется, Ностр был немногословен.

– Вот именно.

– Ну что ж, кто предупрежден, тот вооружен. – Поляк в задумчивости покрутил серьгу-полумесяц. – Пожалуй, я удвою охрану… А знаешь, проведем-ка наши переговоры непосредственно в Черном замке. Признаюсь, я хотел позвать всех в лес. На ту самую площадку для торжественных мероприятий, где обычно устраиваются весенние балы, купальские ночи и даже новогодние празднования. Но теперь думаю, что не стоит искушать Лютогора лишний раз, все-таки открытая местность… Впрочем, можно воспользоваться новым залом для переговоров, который построили в котловане.

– Как хочешь. – Лешка почти не слушал Виртуса, размышляя над вторым пророчеством.

Опекун почувствовал его невнимание.

– Да, кстати… И какой же, позволь спросить, ты задал второй вопрос? По-видимому, польский колдун был неплохо осведомлен о процедуре предсказаний.

Алексей помедлил, но все же решил быть честным:

– О Тане. Каве Лизард, бывшей хранительнице Карпатского Венца. Некоторое время они шли молча. Судя по кислой мине, маг Виртус был очень недоволен. Наконец он процедил:

– Ну и?..

Князь молчал, пока они не вышли на лестницу, ведущую на верхние этажи замка. Взявшись за перила, он остановился и, глядя в упор на опекуна, тихо произнес: