Коллекционер - Дмитрий Казаков

– Ну да, бред, – подтвердил Олег.

Торговец начал рассказывать что-то еще, но Соловьев уже спешил дальше, прочь с площади Старых Королей, прямиком через квартал, застроенный особняками высшей цадской знати.

Не прошел и пары сотен метров, как стало ясно, что впереди происходит нечто серьезное: уловил гул, похожий на шум лупящего по скалам прибоя, перемежаемый воплями и глухими ударами. Свернул за угол и обнаружил, что дорогу загораживает толпа куда менее мирная, чем та, что слушала монаха из Блюдущих Чистоту.

Здесь служители церкви тоже имелись, причем чуть ли не из всех орденов, рясы и кушаки всяких цветов мелькали среди грязных рубах мастеровых, фартуков торговцев и голых торсов рикш. С разных сторон доносились воинственные крики, во вскинутых руках мелькали дубинки, вилы и лопаты.

– Выпустим ему кишки! – призывали в одном месте.

– Долой еретика! Сожжем его! Сожжем! – надрывались в другом.

Толпа глухо рычала, как разозленный пес, и этот звук вынудил Олега покрыться мурашками. Удары производили камни, летевшие в стены трехэтажного бело-розового дома, окруженного забором из металлических прутьев. Звякнуло, разбившись, первое стекло, брызнули осколки.

– Смерть Арсини! – завопили около самой ограды, и толпа навалилась на нее, кто-то полез вверх, тощий мальчишка протиснулся между прутьев и неожиданно для себя оказался на другой стороне. Это вызвало настоящий взрыв восторга.

«Они громят дом канцлера? – подумал Олег. – А где же стража?»

И едва успел подумать, как услышал за спиной равномерное топотание – стражники надвигались с той стороны, откуда он только что пришел, тесным строем, держа наготове вскинутые дубинки. На поясах у них висели пистолеты, но это оружие пока никто не собирался пускать в ход.

– Стойте, братья! – ринулся им навстречу один из монахов, в черной рясе инквизитора. – Не вставайте на пути у тех, кто дело благое пытается свершить во славу народа, страны и церкви!

Олег не стал ждать результатов этой беседы, он со всех ног метнулся в сторону, в ближний переулок. Не хватало еще оказаться между разъяренной толпой и стражей, решившей навести порядок. Сначала дадут по голове или вовсе прибьют, а потом будут разбираться, кто ты таков.

Пробежал совсем немного, когда напомнила о себе простреленная нога, и пришлось перейти на шаг. Но резиденция Томасо Арсини осталась позади, и потянулись тихие, лишенные народа улочки.

Квартал цадской знати казался вымершим или покинутым: двери и калитки закрыты, на окнах тяжелые занавеси, и почти ощутим терпкий, раздражающий ноздри запах страха… Да, те, кто живет тут, теряют многое в случае городских беспорядков, а от падения монархии не получают ничего.

Олег выбрался на Большую площадь и вновь окунулся в обычную для Лирмора уличную суматоху.

– Эй, смотри-ка, чужемирец! – воскликнул кто-то, когда он проходил мимо очередной таверны.

Краем глаза Олег приметил двоих парней – несмотря на утро, рожи красные от выпитого, глаза злобно блестят, руки едва не дрожат от нетерпеливого желания совершить чего-нибудь «героическое».

Поворачиваться в их сторону не стал, чтобы не привлекать внимания. Но это не помогло.

– Точно, чужемирец! – сказал второй. – Они во всех бедах наших виноваты! Иноверцы проклятые! Давай накажем его во славу Священного Ока!

Проклятая бейсболка, слишком яркая, необычная и чужая, бросается в глаза, как красная тряпка. Хотя, честно говоря, все в Олеге, начиная с рюкзака и обуви, кричит о том, что он не местный.

– А ну стой! – завопил первый. – Лови чужемирца!

Люди вокруг начали оглядываться, замер рикша, кативший пустую повозку, из мясной лавки вышел хозяин в заляпанном кровью фартуке и со здоровенным острым ножом в руках.

Бежать поздно, да и не особо побегаешь с раной в бедре…

– Это ты меня чужемирцем назвал, недоносок вонючий? – спросил Олег, поворачиваясь, причем спросил с отчетливым выговором, характерным для уроженцев южных окраин Лирмора.

Двое краснорожих, уже ринувшихся было в погоню, замерли.

– Ну, чего молчишь, язык в жопу засунул? – продолжал Олег, медленно наступая и нащупывая в кармане ПМ. – Кальмаром тухлым подавился, срать не можешь?

Последнюю фразу использовали только коренные лирморцы.

Акцент, фразочки, манеры – все должно убедить окружающих, что перед ними не чужак, а соотечественник, земляк, питающий страсть к необычным шмоткам из других миров. Ну а если не выйдет, то в ход пойдет пистолет или вообще спрятанный в рюкзаке АКСУ. Оружие даст ему паузу, возможность открыть «дырку».

– Э… да ты че… – забормотал тот из краснорожих, что мог похвастаться ушами как лопухи. – Ты прикинут, как чмо иномирное. Мы и решили, что пора тебя это… решать… Извини, братуха…

– Братуха твой у Двенадцати Воплощений мелочевку стреляет, – отрезал Олег. – Заткнулись и отправились оба дрочить в подворотню… Уловили, мальки недожаренные?

Красные рожи стали еще краснее, в толпе засмеялись.

– Но ты это, не зарывайся, – буркнул лопоухий, но уже без прежнего напора.

– А то мы тоже можем… – добавил второй.

Но видно было, что воинственный пыл угас, что ожидаемой потехи не вышло, «подвиг» не удался, а потенциальная добыча показала собственные клыки, такие, что мама не горюй.

Олег сплюнул, развернулся и зашагал прочь, неспешно, вразвалку, чтобы это не выглядело бегством.

– Так их, паря, – сказал мясник и, подмигнув, убрел обратно к себе в лавку.

Пройдя Большую площадь до конца, Олег свернул даже не в переулок, а в проем между домами, узкий и грязный. Глаза едва не заслезились от вони кошачьей мочи и гниющих овощей, из-под ног с писком метнулась крыса, но он не обратил на это внимания. Прошел несколько шагов и прислонился лбом к стене.

Его трясло, а ладонь, сжатая на рукояти пистолета, была мокрой от пота. Никогда, даже в самых ужасных кошмарах, не мог представить такого, чтобы дружелюбный и светлый Лирмор, город бесшабашных жизнелюбцев, всего за одну ночь превратился вот в такое…

Неужели те люди, что раньше улыбались незнакомцам, теперь рыщут по улицам в поисках врага? Инквизиторы, последний век сидевшие тише воды ниже травы, разжигают костры и ведут народ на штурм особняков? Да что там говорить, понемногу готовят мятеж против самого короля!

– Вот такая вот хрень, – пробормотал Олег, пытаясь смирить дрожь в конечностях.

Возникла щедро пропитанная страхом мысль, что зря он во все это ввязался, что нужно все бросить и немедленно вернуться домой… В конце концов, он много лет собирал свою коллекцию без «компаса», обойдется без него и дальше, а Ингера ему никто, ни жена, ни подруга, случайная знакомая, попутчица.

Стоит ли и то и другое того, чтобы рисковать жизнью под прицелом инквизиции в сошедшем с ума городе?