Золотые костры - Алексей Пехов

Говорун.

Тварь с квадратной головой и шестью руками, наполовину высунувшись из окна, наблюдала за мной круглыми ярко-белыми глазами. Она была слишком тупа, чтобы понимать, кто перед ней, и теперь с упоением ожидала, когда я перережу себе горло.

Вместо этого я швырнул знак. Тот золотистым росчерком ударил вверх, развалив ей голову, а затем и часть кирпичной стены. Мне пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать каменных обломков. Говорун, рухнувший на мостовую, все еще оставался в нашем мире и, несмотря на отсутствие головы, скреб лапами землю, пытаясь встать.

Я ткнул его кинжалом, откатился в сторону, чтобы расползающаяся ядовитая оболочка не «оглушила» мой дар. С говорунами желательно справляться на расстоянии. Иначе, даже будучи мертвыми, они заблокируют твои способности, и, если вокруг бродят еще такие же твари, ты станешь для них легкой и беззащитной добычей.

Я продолжил работу, слыша, как в отдалении раздается грохот — к Павлу и его ученикам тоже нагрянули гости. Вцепился в рукоятку кинжала потными ладонями, что есть сил рванул вверх, точно выуживая из воды сопротивляющуюся рыбину. Фигура засияла. Тут же вспыхнула и та, которую успели нарисовать Бент и Тильда.

В небе над Ждановичами на мгновение загорелись прутья огромной клетки.

Все. Дело сделано. Теперь говорунов можно перебить довольно легко.

Но порадоваться я не успел, так как шрам окатил меня холодной болью.

— Ч-черт! — прошипел я, обернулся и увидел его во плоти.

Он стоял у меня на пути, перекрывая выход из тупика, — лохматое, действительно чем-то похожее на обезьяну существо. Кривоногое, тощее, покрытое бурой свалявшейся шерстью, с козлиными, загнутыми назад витыми рогами. В его морде было что-то и от человека, и от мартышки, и от собаки. Ожерелье из глаз мертвецов болталось на костлявой шее.

Нечто подобное я повстречал на соборной колокольне Виона. Но та тварь была гораздо меньше и не передвигалась на двух ногах.

Оно ударило облезлым хвостом по воздуху, точно кнутом. Угрожающе зарычало, и из его пасти повалил фиолетовый дым.

Меня тут же накрыло ужасом, которым это существо наполняло окружающее его пространство. Ужасом сверхъестественным, отбирающим волю, заставляющим бросить все, развернуться и бежать прочь.

Я бы так и сделал, если бы не оказался зажат в тупике. Но так как бежать было некуда, я справился со своим страхом и, выставив перед собой кинжал, зубами вытащил пробку из пузырька с освященной водой.

— Уходи! — сказал я ему. — Я не сдамся!

Черт упал на четвереньки, царапнув когтями брусчатку, подобрался, собираясь прыгнуть. Его желтые, очень похожие на человеческие глаза обещали мне все адские муки.

Я не успел плеснуть на него водой, а он не успел прыгнуть. За спиной твари, со стороны улицы, появился человек и ударил в спину целым снопом обжигающе-белых распятий.

Грянули хоралы, несколько крестов попали в меня, бок обожгло болью, в голове взорвалось ядро. Запели ангелы, и, пожалуй, их песня была прекрасна…

Мягко шуршали страницы. Отец Март сидел в глубоком кресле, которого раньше в моей комнате не наблюдалось, и не спеша читал евангелие в чудесной тисненой обложке из телячьей кожи. Увидев, что я встал с кровати, он оторвался от книги, посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, словно пытаясь заглянуть в душу.

Я не опустил глаз, и он вновь вернулся к книге, сказав:

— Здравствуйте, Людвиг.

— Отец Март. Мне стоило бы догадаться, что инквизитор, приехавший в Боровичи, это вы. Наши дороги то и дело пересекаются.

— Такова воля Господа. Как вы себя чувствуете?

— Словно на меня упало распятие. Сейчас утро?

— Вроде того. Вам немного досталось от моей магии. Сожалею.

На лице у инквизитора не было никакого сожаления. Его не было и на физиономии Пугала, восседавшего в центре распахнутого шкафа и, казалось, спящего.

— Что с моими друзьями?

— О, благодаря вам они справились. Но раненый парень пока так и не пришел в себя. Я сделал все от меня зависящее, но не даю гарантии, что он выживет.

— Спасибо за помощь. Вы появились очень вовремя.

— Это мне надо вас благодарить. Если бы в Ждановичи не нагрянули стражи, я бы так и не выследил беса.

— Я думал, он черт.

— Нет, что вы. Черт — куда более серьезный противник. А эта сущность довольно слабая.

— Я бы так не сказал.

— Ну, хитрости ему не занимать. Магия, что живет в вашей крови, оказалась для него хорошей приманкой.

Повисло тяжелое молчание. Он все так же читал книгу. Наконец поднял на меня взгляд, заложил пальцем страницу, усмехнулся:

— Я всегда уважал вашу мудрость, Людвиг. Вы умеете ничего не говорить, когда это становится опасно. Редкое качество в наше время. Обычно все наоборот — люди видят инквизитора и несут такую чушь, что я не могу вставить и слова. Они считают, если будут говорить, то я забуду, зачем пришел к ним, и не задам своих вопросов.

— Задавайте свои вопросы, — предложил я человеку, вместе с которым бился с нечистью у Чертова моста и на колокольне Виона.

— Я использовал некоторую степень целебной молитвы, но на вас она подействовала не так, как должна действовать на людей. — Инквизитор сокрушенно покачал головой. — Признаться, я не ожидал ничего подобного и сперва подумывал вас убить. Не смотрите на меня так, Людвиг. Я счел, что вы — это не вы, а какой-то дьявольский морок, принявший облик моего знакомого. Но я никогда не спешу с такой вещью, как смерть. Ее редко можно исправить.

— Мне остается лишь возблагодарить вашу осмотрительность.

— Тогда я счел, что это новая форма одержимости, но проверка, которую я произвел над вами, заставила меня отказаться от этой идеи. Я решил подумать и порыться в книгах, чтобы понять, при каких обстоятельствах лечебная магия Церкви может вредить человеку. Книг я в этой дыре, конечно, не нашел, но вспомнить — вспомнил. Старый трактат еще тех времен, когда мы пытались завоевать Темнолесье. Магия той местности обладает именно таким эффектом.

Он вновь выдержал паузу, а я вновь промолчал, чем вызвал его смех.

— Да перестаньте, ван Нормайенн! Мы давно знакомы с вами, и вы уже должны были убедиться, что я не так страшен, как моя ряса. Мною движет исключительно праздное любопытство. Всегда интересно увидеть другую сторону силы, особенно когда она не опасна для тебя.

— Вы инквизитор, отец Март.

— А вы — страж. На нас обоих стоит клеймо. И что с того? Опасаетесь, что я стану искать встречи с ведьмой, которая сделала это с вами?

— Сделала что? — Я подвинул стул, садясь напротив собеседника.

— Хотел бы я знать. Вижу одно — то, что теперь в вашей крови, способно привлекать внимание нечисти. Во всяком случае, некоторой. Так что мои вам искренние соболезнования. С такой головной болью жить непросто, а я не всегда смогу оказаться поблизости. Так что же случилось, Людвиг?