Страна Арманьяк. Фаворит - Александр Башибузук

М-да…

— Сколько у вас людей?

— Трое… я четвертый. Но они не солдаты. А франков в общей сложности около двадцати человек. Поэтому я и обратился к вам…

— Почему не к дюку?

— Тогда публичного скандала не избежать. Прямой конфликт Франциска с Пентьеврами может вызвать раскол при бретонском дворе, что нежелательно в условиях войны с Францией. К тому же эти документы должны попасть к нам. И никуда более… — четко доложил фра Антоний.

— Ну и как вы собираетесь это сделать? — Я все еще сомневался, стоит ли участвовать в этой акции. Неизвестно, как среагирует Франциск, если, не дай бог, ему что-нибудь станет известно. Может, и никак, но все равно пятно на моей репутации останется навсегда. Разбой — он и в пятнадцатом веке разбой, под каким бы предлогом ни был совершен. К тому же я этого «фра» совсем не знаю, следовательно — не доверяю. А с другой стороны, так нагадить Лую́ — всегда за счастье. Ну и как поступить?..

— Они на постоялом дворе, за пределами города. По какой дороге они направятся — тоже не секрет. Насколько мне известно, на вашем корабле есть с полсотни отменных бойцов. Так что…

— Кто, кроме вас и ваших людей, знает о франках?

— Никто.

— Вы сами планируете участвовать?

— Обязательно. И еще…

В общем, выслушав монаха, я дал ему предварительное согласие.

Сразу после разговора попытался свалить из замка, но сделать это оказалось совсем не просто, и вообще подобное чревато обвинением в неуважении к хозяину. Поэтому пришлось исправно отыгрывать свою роль за столом и в светских беседах.

Логан методично набивал пузо и по ходу действия активно очаровывал вдовствующую баронессу де Шушон. Довольно милая пышечка уже плыла под воздействием неотразимых шотландских чар, а Тук напоминал кота, подкрадывающегося к миске сметаны. Счастливчик, мля… Я и сам бы какую-нибудь… очаровал, да башка не тем занята. Вот же клятый монах, сука… подкинул головной боли…

В итоге все же набрался наглости и отпросился у дюшесы, сославшись на недомогание, а Логана бросил, обязав явиться домой строго до полуночи.

Циклоп, цокая подковами по брусчатке, вез меня домой, а я все размышлял угрюмо над предстоящей акцией. Даже не заметил, как добрался до постоялого двора. Потом долго ждал, пока близнецы найдут сравнительно трезвых дружинников, провел инструктаж, после чего наконец попал в свои покои. Наскоро ополоснулся и бухнулся в кровать. Феодора, к счастью, спала, так что обошлось без трескотни. Как сообщили близнецы, во время прогулки Феодорку просто переполняли эмоции, выражаясь в восклицаниях: «Mamochki… ocho-choschenki… fryagi okoyanniye, schto udumali… gospodi Iisuse…» — и прочих выражениях, которые пажи не запомнили из-за трудности восприятия незнакомого языка. Но вела себя спокойно, с достоинством, а причитала и охала шепотом, только когда думала, что ее никто не слышит. И да — из выданных денег даже серебрушки не потратила почему-то. Ну и ладно, позже сама поделится впечатлениями и расскажет почему.

А едва рассвело, был уже в седле, направляясь к городским воротам.

Рядом покачивался в седле полусонный и злой как собака Логан — как выяснилось, вдовушка ему дала от ворот поворот. Луиджи и Пьетро между собой что-то шепотом выясняли, мгновенно замолкая, когда мой взгляд падал на них.

Выехав из города, кони перешли на рысь, и к нам стали присоединяться дружинники, которых, ради конспирации, я мелкими группами отправил вперед. Вскоре весь отряд соединился, и мы пошли наметом по дороге на Ансени.

Вокруг простиралась живописнейшая местность. Берега Луары утопали в море зелени, неразличимые в лазурном небе жаворонки высвистывали свои немудрящие мелодии, били хвостами огромные карпы в реке, орали фазаны в зарослях. Парадиз, одним словом. Но я ничего этого не замечал. Вернее, замечал, но каких-то особенных эмоций не испытывал. Какие там эмоции — убивать людей едем, а это само по себе уныло.

Возле придорожного трактира нас ждали фра Антоний и еще три человека. Фра полностью избавился от личины монаха и выглядел вполне гражданским лицом неопределенной наружности в дорожной одежде. Правда, с мечом на поясе. Его люди смотрелись под стать своему предводителю. И да — не военные ни разу. Ну что же, это даже к лучшему.

Антоний занял место во главе отряда и уверенно повел его, срезая путь. Мы проскочили опушку какого-то леска и к полудню выехали на проселочную дорогу.

— Здесь можно устроить отличную засаду… — сообщил псевдомонах. — Они пойдут по этой дороге.

— Не надо никакой засады… — Я нашел глазами Логана и приказал: — Юнкер, вышлите дозор на пол-лиги по обе стороны дороги. Остальным пока спешиться и отдыхать.

— Но… — В глазах Антония плеснулось недоумение. — Но как? Их всех надо убить! Неужто вы думаете…

— Мой вам совет — заткнуться и неукоснительно выполнять мои приказания… — спокойно бросил я ему. — Иначе рискуете оказаться связанными под теми кустиками. Бользен, присмотри за этими людьми.

Антоний зло скривился, но действительно заткнулся и отошел со своими людьми в сторонку. Вот не нравится мне его морда, и все. Впрочем, все скоро станет ясно…

Долго ждать не пришлось. Примчался дозор и сообщил, что по дороге движется небольшой обоз купцов. Четыре длинных повозки-фургона при десятке копейщиков пешей охраны.

Едва я успел расставить людей, как показались и они. При виде вооруженных всадников охрана мигом окружила телеги, нацелившись копьями в нашу сторону. Сами купцы, числом пятеро, спешились и тоже схватились за оружие. Надо сказать, выглядели они весьма решительно. Оружие держали умело, да и вообще были экипированы как воины. Но это как раз неудивительно для нашего времени.

Я поднял руку и тронул коня с места. Приблизившись к ним на десяток метров, заговорил:

— Я граф де Граве, сеньор де Молен. Действую по личному поручению его высочества Франциска Бретонского. Речь не идет о разбое или каком-либо притеснении вам. Мы разыскиваем государственных преступников и еретиков — Атоса, Арамиса, Портоса и д’Артаньяна. Если среди вас их нет, вам нечего бояться. А пока немедленно опустите оружие, иначе…

Мои стрелки выступили из кустов, вскинули арбалеты и нацелили их на купцов. В случае стычки исход был очевиден, на каждого копейщика приходилось по три дружинника. Главный среди купцов, высокий кряжистый старик с длинной бородой, видимо, это понял и резко приказал своим людям опустить оружие. Дружинники быстро расчленили строй охранников, обезоружили их и положили на землю. Купцы вложили мечи в ножны, сбились в кучку и настороженно смотрели на меня.

— Представьтесь…

— Оливье Бенуа, купец из Пуату… — нехотя буркнул старик, уверенно смотря на меня. — Следую с грузом красителей.

— Ваш меч. Моя команда вас не касается?

— Вы рискуете навлечь на себя гнев графа де Пентьевра, под чьим покровительством мы находимся… — Купец нехотя бросил меч на землю. — Среди нас нет… как их там…