Железный ветер - Игорь Николаев

Россия была страной с самыми протяженными границами и многочисленными соседями, поэтому она не могла себе позволить роскошь Конфедерации, фактически не имевшей системы единой ПВО.

Противовоздушная оборона империи была самой мощной в мире, она объединяла стационарные установки дальней радиолокации, дивизии дирижаблей приграничного и внутреннего базирования, стратосферных разведчиков и ракетно-артиллерийские эшелоны на наиболее опасных направлениях. Любая мишень, будь то крылатая ракета, гироплан, дирижабль, авиетка-носитель или скоростной планер — ничто не смогло бы пробиться сквозь стальной щит имперской обороны.

До сего дня.

Прага — Варшава — Минск.

— Группы по три планера. В группе два носителя бомб, судя по первым данным — какой-то аналог контейнерных термобарических боеприпасов, но ненормальной разрушительной силы. Один с управляемыми ракетами. Они слишком быстрые и обходят наши арт-батареи «копейщиков».[16]Они вполне точно знают всю нашу систему обороны. Наводим на цели термопланы-ракетоносцы.

Luftwaffenkommando «0» была совершенно особым соединением, и еще на стадии составления штатного расписания возникли бурные споры относительно состава и вооружения атакующих групп. С самого начала предполагалось, что дивизия будет укомплектована новейшими сверхзвуковыми бомбардировщиками Зенгера, абсолютно неуязвимыми в силу потолка и скорости полета. Но по мере обретения эфемерными общими планами «плоти» конкретных расчетов менялось и техническое обеспечение. Цикличность работы дифазера стала неприятным сюрпризом и серьезно ограничила возможности ударной группировки. Коммуникации не позволяли гарантированно наладить бесперебойное снабжение сверхдорогим и токсичным топливом, которое «Зенгеры» пожирали, как свиньи. Отдельной строкой шли запасные части и детали, производство которых нельзя было быстро наладить на захваченной промышленной базе. Поэтому старые добрые турбовинтовые четырехмоторники вновь встали в строй. Это были очень хорошие, надежные, проверенные машины, но, в отличие от «Зенгеров», они имели один недостаток — не были неуязвимы.

Для нанесения максимального ущерба требовалось вооружать все самолеты отдельного звена управляемыми планирующими бомбами. Расчеты показывали, что скорость, высота, радиоэлектронное оборудование и знание системы обороны противника сведут потери к абсолютному минимуму. Но даже этот минимум в считаные проценты был непозволительной роскошью — «Дивизия Ноль» должна была наносить непрерывные удары по самым уязвимым точкам основных противников, разрушая промышленные центры, парализуя морское сообщение и дорожные коммуникации, громя гелиевые комбинаты и нефтяные заводы. Полсотни бомбардировщиков — против половины планеты. Даже с поправкой на убожество и отсталость низших рас — неравенство сил было слишком значимым.

Кроме того, всегда оставалась вероятность того, что аборигены изобретут что-нибудь новое или разведка «друзей» предоставит неточные сведения. Поэтому после долгих споров и почти года непрерывных штабных игр все же возобладала концепция «2+1», два бомбардировщика-«бомбоносца» и один защитник с дополнительными модулями РЭБ и пятью управляемыми ракетами FRK-100/46dm., иначе известными как «das Brennschrapnel».

Каждый подобный снаряд был заполнен слоями небольших цилиндров, часть из которых представляла собой цельнометаллические поражающие стержни, а часть — полые контейнеры с зажигательной смесью. Сложная система подрыва по сигналу оператора или радиовзрывателю выбрасывала поражающие элементы конусом по направлению движения, образуя начиненный разящей сталью огненный «факел» в добрых два десятка метров с температурой до 5000°. Благодаря сложнейшей конструкции и самой современной системе наведения «Бренны» были фантастически дороги, собирались практически вручную, но только такой снаряд обеспечивал гарантированное поражение «с первого выстрела» главного противника высотного турбовинтового бомбардировщика — дирижабля-ракетоносца.

Первый налет «тяжелой дивизии», чье ожидание накануне наполняло сердце Der Chef der Luftflotte радостной тревогой, доказало правильность выбора организации и оружия. Нескольким дивизионам имперских экранопланов удалось выйти на перехват бомбардировщиков, единицам — пробиться сквозь плотную завесу помех. Но операторы наведения не зря прозвали FRK «небесными рапирами» — «Бренны» работали далеко, точно и неотвратимо.

Петроград — Москва — Харьков.

— Последняя группа продолжает движение. Следующая возможная цель — Саранск.

Константин щелкнул тумблером.

— МВД. Лимасова.

Гордей отозвался почти сразу, менее чем через четверть минуты.

— Ваше Величество?

— Новые известия? — кратко произнес Император.

— Ничего, что может быть достойно доклада, — прямо и четко отозвался Лимасов, понимая, что сейчас не до словесной эквилибристики. Враг напал на Империю, враг бомбил города, убивая сотни, вероятно, тысячи имперских граждан. Менее чем за пять часов прежний мир закончился и начался новый, в котором все имело совершенно иную цену, в том числе и слова. — К вечеру мы добудем хоть что-то, я даю слово и ручаюсь головой.

Молчание было ему ответом. Лимасов не видел императора, но зримо представлял, как тот по старой привычке тяжело и мерно двигает нижней челюстью, будто пережевывая трудные мысли, а его брови все сильнее сдвигаются на переносице, соединяясь в одну линию, как у оборотня.

Минута.

Другая.

Третья.

— Я точно знаю, кто может нам что-нибудь рассказать… — Константин продолжил мысль так, словно не было никакого перерыва. — МИД обрывает связь, посылает курьеров. Британское посольство молчит. Значит, мы неправильно спрашиваем и надо сменить язык.

— Ваше Величество, — осмелился вставить слово Лимасов. — Это дипломаты! Мы не можем…

— Можем, — сказал император, и его собеседник умолк, как будто его речь обрезало одним движением ножниц.

Константин щелкнул пальцами, словно подводя итог каким-то своим мыслям.

— Гордей, — сказал он, в нарушение всех традиций обращаясь к Лимасову не по имени-отчеству, а просто по имени.

— Да, Ваше Величество.

— Специальная группа, что мы создали для «Исследования», где она?

— Где ей положено, в месте постоянной дислокации, в полной боевой готовности. Я привел сразу же, как только… началось.

— Это хорошо. Я подчиняю тебе Первый Полк.[17]Он и спецгруппа, должно хватить. Возьмете штурмом британское посольство.

— Слушаюсь, — сказал Гордей. На фоне неких врагов из ниоткуда и гигантских многомоторных планеров приказ преступить через многовековой дипломатический этикет в общем не казался таким уж безумным.