Дюна. Битва за Коррин - Кевин Андерсон

Заскрипев зубами, он с новой решимостью бросился в бой.

Одна из режущих рук машины ранила его в плечо, второй клинок поразил грудь. Но Истиан успел уклониться от ударов, и на месте касаний клинков остались лишь тонкие неопасные порезы на плече и на груди.

Истиан рванулся на врага, как распрямившаяся пружина. Импульсный меч, тоже запушенный на полную мощность, ударил по бронированному корпусу механического чудовища. Истиан выпустил еще один удар, до конца разрядив батарею, но этот заключительный импульс парализовал системы движения робота, обездвижив его руки и ноги, артиллерийские установки оказались отключенными, и только голова продолжала беспомощно вращаться из стороны в сторону.

Триг в это время ударил мечом по шейному столбу своего противника, посыпались искры, и весь корпус боевого робота, поколебавшись, затрясся. Триг нанес следующий удар по тому же месту с такой силой, что перерубил систему магистральных трубок и энергетических контуров и снес роботу железную голову. Тяжелый корпус рухнул на землю.

Чувствуя, как его организм покидает адреналин и присутствие духа — быть может, это был дух Норета? — Истиан обмяк и выпустил из рук разряженный меч, который со звоном упал на плиты мостовой. Утомленные схваткой мышцы противно дрожали. Триг расхаживал из стороны в сторону как тиф в клетке, готовый сразиться со следующим противником.

Они не успели заняться первым парализованным боевым роботом, который продолжал беспомощно вращать головой. На обездвиженного врага набросилась толпа фанатиков-мартиристов. У них на этот случай было свое оружие — дубины, кувалды, ломы. Толпа обратила свою ярость на поверженных врагов, круша и ломая то, что от них осталось. Люди выкрикивали яростные проклятия и долбили огромные остовы железных убийц, стараясь разнести их на мелкие куски.

Сыпались искры, отваливались детали. Передаточные механизмы были разбиты, гель-контурные модули вылетали из гнезд и рассыпались по мостовой. Толпа не остановилась и не прекратила своего буйства до того момента, когда на месте бывших боевых роботов оказались разбросанные куски металла и пластика.

— Мы сможем с пользой употребить этот металл, — бодро заявил военный администратор. — Мартиристы уже начали выполнять программу по использованию металлолома для производства строительных материалов, сельскохозяйственных орудий и плотницкого инструмента. В древних писаниях тоже содержался призыв перековать мечи на орала.

— Недостаточно победить миньонов всемирного разума, — согласился с ним Нар Триг. — Победа будет слаще, если мы заставим их служить себе.

— Как Хирокса, — подчеркнул Истиан. Но друг в ответ промолчал.

Я представлял себя на месте Омниуса и мне виделись те далеко идущие решения, какие я мог бы принимать на его месте.

Эразм. Диалоги

Вопреки обещаниям Рекура Вана, новая версия Серены Батлер оказалась сплошным разочарованием. Еще одна ошибка.

Эразм тем не менее продолжал надеяться, что неудачи с созданием Серены не являются неисправимыми. Используя сохранившиеся клетки Серены, которые он привез в машинный мир после бегства из Лиги и рассчитывал использовать как залог в торге по поводу своей безопасности, тлулакс снова и снова старался воссоздать женщину, но каждый раз сталкивался с одной и той же проблемой. Он вывез с Тлулакса клетки, в которых содержалась только генетическая программа внешнего вида — но не она сама. Не ее сущность. Секрет заключался не в клетках, но в ее душе — как бы сказала сама Серена.

И вот теперь лишенный конечностей торговец плотью дерзко отказался заниматься выращиванием других клонов.

Вероятно, это была реакция на неудачу, постигшую Рекура Вана и Эразма в выращивании приживленных зачатков конечностей пресмыкающегося. После многообещающего начала трансплантаты отторглись и отвалились от плеч, оставив очаги гнойного воспаления и обнаженные участки плоти. Тлулакс сильно расстроился, и это плохое настроение наверняка отразилось на неудачном исходе опытов по воссозданию Серены. Для того чтобы покончить с этим, Эразм отрегулировал дозы лекарств, которые он вводил Рекуру, чтобы тот сосредоточился на деле и забыл о несущественных мелочах. Этот человек постоянно требовал внимания и изменений схем лечения.

Нельзя одновременно заниматься многими вещами и смешивать опыты, думал независимый робот.

Теперь, видя фальшивую Серену в своем великолепном ухоженном саду, Эразм все же надеялся, что в ее лавандовых глазах промелькнет узнавание или хотя бы страх. Верный и послушный Гильбертус стоял рядом с роботом.

— Она выглядит точно так же, как на сохранившихся изображениях, отец, — сказал Гильбертус.

— Внешность часто оказывается обманчивой, — ответил Эразм, выбрав фразу из хранившихся в его памяти словесных клише. — Она соответствует человеческим стандартам красоты, но этого одного недостаточно. Это не то, чего я от нее жду.

Обладая бездонной и безотказной памятью, Эразм мог в точности воспроизвести все свои беседы с прежней Сереной Батлер. Он мог оживить в памяти все те многочисленные споры, которые они вели, когда Серена была особой рабыней на Земле. Но Эразм желал нового опыта общения с прежней Сереной, продолжения овладения теми знаниями, которые он получал, беседуя с ней. Эти озарения могли стать великолепным контрапунктом к опыту, который он получал, общаясь с Гильбертусом.

Нет, этот новый клон Серены тоже никуда не годится.

Она была тупа и неинтересна, как и все прочие образцы человеческого типа, и не обладала памятью и чистым упрямством, от которого Эразм, помнится, получал большое удовольствие. Да, эта новая женщина достигла физической зрелости, но не обрела просвещения прежним опытом.

— Мне кажется, что ее возраст эквивалентен моему кажущемуся возрасту, — сказал вдруг Гильбертус.

Почему он так заинтересовался этой женщиной?

Реальная Серена Батлер воспитывалась в Лиге Благородных, где она научилась верить в разнообразные интересные глупости вроде превосходства человека и врожденного права на свободу и любовь. Эразм досадовал, что в то время не обратил должного внимания на уникальность Серены. Но теперь было поздно жалеть об этом.

— Ты не знаешь меня, да? — спросил он у нового клона.

— Ты — Эразм, — ответила она, но голос ее был при этом ровен и бесстрастен.

— Я подозревал, что именно так ты и ответишь, — сказал Эразм, зная наперед, что надо сделать. Он не любил напоминаний об ошибках, когда они слишком часто попадались ему на глаза.

— Пожалуйста, не уничтожай ее, — попросил Гильбертус. Робот обернулся к своему воспитаннику, не забыв изобразить на металлическом лице удивленное выражение.

— Позволь мне говорить с ней, учить ее. Вспомни, что когда ты взял меня из рабского загона, я тоже был необразован, дик и пуст, не выказывая своих потенциальных возможностей. Может быть, заботой и терпением я смогу чего-нибудь добиться.

Внезапно Эразм все понял.