Эпоха зомби - Александр Шакилов

— Очень приятно. А это Равиль. — Данила указал на шляпу, зеркальные очки и ожерелье из медвежьих клыков. — Равиль наш командир. Думаю, вам многое с ним надо обсудить.

Эти слова волшебным образом подействовали на Захара — Дан перестал для него существовать. Даже дышать легче стало — примерно так чувствовала бы себя заготовка, извлеченная из тисков, если бы в принципе могла чувствовать. Ох, непростой человек этот староста: вроде парой слов всего перекинулись, а Данила устал так, будто целый день мешки с цементом таскал.

Следуя за Равилем и Захаром к джипу, он слышал, как староста говорил, что храбрым мужчинам и милой девушке нельзя здесь оставаться. Надо побыстрее выбираться из города, надо ехать вместе с караваном белгородцев. А потом он, Захар, устроит праздничный обед в честь новых друзей и уж попотчует, отблагодарит как следует… Равиль перевел разговор на то, что новым друзьям нужны патроны, и если староста одолжит их чуток из своих запасов, это и будет настоящая благодарность, и столы накрывать необязательно.

Слушая вольника, староста улыбался. Потухшая самокрутка прилипла к его губе, кепка сдвинулась на затылок. Но он не спешил делиться боеприпасами.

— Конечно, дадим! — заверил он Равиля. — Езжайте вместе с караваном, а мы патронами не обидим. Мы друзей не обижаем! Да хотя бы до Тулы езжайте с нами. И мне спокойней, и вам с нами веселей. Люди у нас хорошие, добрые. И разговорчивые, и вообще…

Равиль оглянулся на вооруженных мужчин, стоявших чуть в отдалении. Все они дружно пыхтели самосадом — и это в чаду пожара! Сразу видно — добрые, отзывчивые люди. Стоит только Равилю отказать старосте, они тут же отзовутся очередями из автоматов. К гадалке не ходи, так и будет: на Территориях всякая дружба лучше дружится со снятым предохранителем. Потому-то хромой вольник не просто принял приглашение Захара, но еще и поблагодарил за оказанную честь.

Услыхав лишь окончание беседы, Ашот горячо поддержал Равиля. Мол, отличная мысль — прокатиться с караваном белгородцев. А все потому, что толстяк приметил среди местных пяток молодых девушек, одна из которых была как раз в его вкусе — кругленькая, пышненькая: что необъятная попа, что румяные щеки примерно одного размера. Рассаживаясь по машинам, девицы строили ему глазки и хихикали так задорно, что хоть сейчас сватайся, не откажут.

Очередная милашка промчалась мимо, когда вольники и доставщики в полном составе загрузились в «хаммер». Она послала Ашоту воздушный поцелуй, и толстяк едва не выдавил лобовое стекло своей довольной рожей. Надо же, какой успех у слабого пола! В родном остроге Ашот и близко такой популярностью не пользовался. Наблюдая за ним и кокетками, Мариша презрительно фыркнула.

Ашот истолковал это по-своему:

— Извини, милая, но мне нравятся более женственные формы. Доска, два соска — это не для настоящего мужчины.

— Что?!

Дан был уверен, что Мариша выцарапает Ашоту глаза, но она лишь рассмеялась. Похоже, у мисс Петрушевич таки обнаружилось чувство юмора.

«Хаммер» присоединился к каравану, как говорится, добровольно-принудительно. Этот союз, спору нет, был взаимовыгодным, но осадок все равно остался — что-то вроде привкуса после того, как гниль пожевал: и выплюнул вроде, а все равно неприятно.

Староста определил «хаммер» в середину каравана. Он лично проконтролировал, чтобы в тылу у внедорожника оказалась «Газель», полная вооруженных бойцов.

Ехали почти всю ночь.

Ближе к утру ржавая «шкода» впереди резко затормозила. Всех тряхнуло, когда Равиль остановил машину. Если так просыпаться, то и будильник заводить не надо.

— Это… А чего вообще? — Не дождавшись от Равиля особых распоряжений, Карен с Никифором захрапели вновь.

Дан вышел проветриться и «слить дренаж». В таких делах главное — соблюсти разумный компромисс между необходимостью удалиться от стоянки и тем, чтобы не выпасть из зоны видимости охраны, окружившей караван.

Караван, кстати, претерпевал трансформацию. Машины выстраивались на шоссе эдаким вытянутым прямоугольником, снаружи которого на удалении в полтора десятка метров мужчины разжигали костры, а внутри готовили пищу и просто общались. Не прошло и пяти минут, как вокруг стало светло как днем. Ни один зомбак не подберется к людям незамеченным.

Когда Дан вернулся, в джипе не было ни Ашота, ни Мариши, ни Равиля. Правда, стоило только влезть на заднее сиденье, для чего пришлось потеснить Никифора, как появился хромой вольник. Он молча забрался в водительское кресло и надвинул шляпу на лицо. У Дана возникло нехорошее подозрение, что тот следил за ним. Равилю нравится смотреть, как мальчики справляют малую нужду?..

— А где это Ашот и Мариша?

Вольник, не убирая шляпы, пожал плечами:

— Гуляют.

Ну, дело-то молодое. Если не умаялись за день, почему бы и нет? Ночной холод выбил из Дана весь сон. Самому, что ли, пройтись? Так ведь не получится самому — Равиль обязательно следом увяжется, а вольнику хорошенько выспаться надо, а то еще вырубится на ходу… Дан смотрел на костер, возле которого Ашот, притоптывая и дуя в ладони, заигрывал с белгородскими девицами. При этом он демонстративно игнорировал Маришу, которая тусовалась там же. На фоне ее оранжевого плаща прочие молодки в латаных пуховиках выглядели серо. Что там Ашот говорил насчет женственных форм? Ничего он не понимает в красоте. Гибкая фигурка, смоляные волосы — Мариша как раз во вкусе Дана…

Он сам не понял, как его сморило.

Проснулся, когда джип подбросило на ухабе особенно сильно. Никифор и Карен давили храпака, а Мариша о чем-то вполголоса ругалась с Ашотом. Тот вроде записал на свой счет очередную — никак не первую, что вы! — победу над женским полом.

— …хлопнешь ее по попке, а к затылку волна доходит! Вот это женщина! А как кряхтела! На заднем сиденье!

— Это просто сиденье сломалось и скрипело под весом двух свиных туш.

— Да уж не твой суповой набор, который ветром сдувает!

Дан вновь заснул и очнулся в следующий раз, когда совсем рассвело.

Погода не задалась. Небо хмуро нависало над шоссе, уходящим в бесконечность Территорий, давно не подвластных людям.

* * *

Многие белгородцы активно дымили табаком-самосадом. В том числе женщины. Опускали стекла машин (там, где стекла были, а не заменяли их решетки кроватей или сетки, прикрытые, чтоб не дуло, одеялами) и аккуратно сбивали пепел на дорогу. Аккуратно — потому что иначе рискуешь просыпать табак или уронить угли в утепленный теми же одеялами салон. Сгореть заживо — приятного мало. Особенно если недавно выбрался из пылающего города.

Ближе к полудню слева от дороги показалось большое стадо зомбооленей. Молодые зомбаки внешне ничем не отличались от свободных собратьев, а вот матерые твари издалека привлекали взор здоровенными коронами рогов. Но и те, и другие были злобными монстрами, люто ненавидящими людей. Проигнорировать колонну машин зомбаки просто не могли! Дрогнула земля под их копытами, когда они понеслись к каравану.