Варщик - Артем Кочеровский

Пожалуй, ни разу в жизни я так аккуратно и тщательно не размешивал кофе. Мешалкой я соскрёб смесь с доски и добавил в напиток. Мешал быстро. Мне ли не знать, что ингредиенты не растворяются? Главное – помочь высвободить действующие вещества, а затем надеяться, что Сутулый как обычно не допьёт кофе, оставив подарок на дне. В то же время я мешал осторожно, чтобы не ударить мешалкой о чашку. Думаю, что-то похожее испытывают сапёры, готовясь перерезать провод на тикающей бомбе.

Старший алхимик набрал мерное ведёрко и принёс к столу. Высыпал содержимое в таз и принялся добавлять компонент за компонентом. В перерывах он пил кофе.

Смесь сработала. Я видел это по его глазам. Как обычно, он замешивал свою бодягу по старой схеме. Плюс-минус ковш и ещё полковша на глаз… Внезапно остановился. Потрогал очки и почесал затылок. Зашевелились усы. Сутулый морщил лоб и сосредоточенно смотрел в таз. Я дал ему то, что посоветовал мне Питон. «Ты поймёшь, насколько сильно отстаёшь от других, только когда станешь достаточно сильным».

Ещё в Аквариуме я заметил интересное свойство голубого и бирюзового компонентов. Если расположить между ними отличный ингредиент с правильной слойностью, то он поменяет свойства. Часто на противоположное. Я запомнил это и сейчас использовал с фиолетовым. Обезболивающее снижало активность звеньев материи, а в обратном случае – увеличивало. Бутерброд из голубого и фиолетового превращал фиолетовый в усилитель.

Сложнее было указать адрес к звену алхимии, но метод банального подбора себя оправдал. Я изобрёл новый рецепт. Улучшитель вторичной характеристики алхимии. Впрочем, фиолетовый не поднимал уровень самой алхимии, но наделял обученного временным свойством. Сутулый попил кофе и получил возможность смотреть на ингредиенты моими глазами. Видеть цветовые взаимодействия и пропорции.

– Это что получается? – пробурчал Сутулый. – Пропорции…

– Полагаю, нужно снизить количество голубого, – подсказал я.

– Что? – Сутулый на миг повернулся ко мне, а затем вновь уставился в таз. Он боялся пропустить озарение. Его можно понять. Дело всей его жизни наконец-то открылось ему. Словно система элементов для Менделеева или закон для Ньютона.

– Снизим голубой и получим более чистую смесь. Вот в этом месте. Видите? – я показал пальцем в излишнее скопление.

– Ты это видишь?

– Да.

– Боже! – трясущиеся руки Сутулого потянулись к ингредиентам.

Прежде таким счастливым я Сутулого не видел. Озарение действовало несколько минут. Старший алхимик не потратил их впустую. Взялся за дело и приготовил лучшую гербуху в своей жизни…

Процесс очень сильно увлёк Сутулого. На время он забыл, что я всего лишь упаковщик, и посчитал меня помощником. Мешал смесь и, будто капитан на мостике или врач в операционной, выкрикивал короткие и точные приказы:

– Больше воды!

– Двадцать миллилитров массы из третьего ведра!

– Замешай промежуточный!

– Отожми и возвращай в таз!

Поработали на славу. Времени хватило. Сутулый получил рецепт, близкий к идеальному. Совершенство взаимосвязей, пропорций и слойности грели его душу, как редкое затмение грело душу астронома. Он смотрел в замешанный таз смеси, но видел намного больше. Ингредиенты образовывали замкнутую систему, законченное уравнение, самостоятельную единицу.

Пришло время фасовки. К тому времени эффект улучшителя алхимии закончился. Я не стал говорить ему, что из фасовщика смесь выйдет хуже. Она слёживается и нарушает пропорции. Сутулый был слишком счастлив, чтобы омрачать его триумф такой мелочью. Закончив смену, он похлопал меня по плечу и пожелал доброй ночи.

В фойе восьмого этажа было пугающе тихо. Впрочем, так было всегда, просто в ожидании Питона я нервничал и психовал. Мы договорились о вечерней тренировке. Предыдущая закончилась двумя простреленными ногами. Что он выкинет на этот раз?

Раны в бёдрах затянулись на четвёртый день. Я ещё хромал, но скорее по привычке, нежели от боли. Материя стала ещё сильнее, штопала сквозные дыры, оставляя на их месте крошечные шрамы.

– Ты меня удивляешь, малой! – раздался голос Питона.

Прежде он приезжал на лифте. На этот раз поднялся по лестнице. Застал врасплох. Дёрганые глаза просканировали помещение, он закусил зубочистку и упал в кресло.

– Почему?

Я стоял перед ним напряжённый и дёрганый. Вроде слушал его, но в большей степени думал… В какую сторону отпрыгнуть, если козлина начнёт палить?

– Не знаю, что ты сделал, но Сутулый изменил о тебе мнение. Удивляешь ты меня, малой!

– Что он сказал?

– О нет! – Питон махнул рукой. – Если Кумар посчитает нужным, расскажет сам. Я пришёл не для того, чтобы сплетни распускать. Хочешь узнать что-то конкретное, спрашивай. Время тренировки началось десять минут назад.

– Ты опоздал на пять.

– Не будь занудой, малой!

Вопрос у меня был. Я сомневался, что Питон ответит, но он ответил. Рассказал про стычки и сражения на улицах.

Драки между братствами представлялись мне массовой бойней. Лидер одного братства отправляет свою банду, его соперник – свою. Сотни человек сходятся на улицах и стреляют друг в друга, покрывая асфальт ковровой дорожкой из гильз. На деле всё происходило иначе. Одарённых было меньше, чем я себе представлял. И каждый из них считался едва ли не самостоятельной армией. Ну или самое малое – отрядом.

Разборки между братствами, сражения за территорию, диверсии. Количество участников редко превышало десяток одарённых. Причем если силы противников были плюс-минус равны, то часто обходилось без жертв. Они рубились, будто супергерои из фильмов, стреляли, сносили телами остановки и фонарные столбы. Но если кого-то не разорвали на куски, то свои вытаскивали, помогали, выхаживали.

Некоторые кланы использовали в битвах обычных людей. Варвары, например. Он называли их мясом и пускали в расход, словно брошенную на территорию врага гранату. Если повезёт, мясо оставит на телах одарённых пару ссадин или дырок, если нет – то нет…

Смерть одарённого – огромная потеря для любого клана. Одно из главных правил битников гласит: «Спасай союзника и уноси ноги». Речь про положения, когда потеря территории, товара или уважения не несёт за собой полное уничтожение братства. Бита в этом плане вёл разумную политику. Он знал, что денежные проблемы – это плохо. Очень плохо. Но не хуже, чем потерять армию. Миллионы кредитов превратятся в пыль, если братство потеряет армию. В городе превалируют животные правила. Деньги решают многое, но последняя инстанция – сила.

– Поединок! – прервал рассказ Питон.

– А?..

– У нас осталось пятнадцать минут. Пришло время поединка.

– Ну хорошо, – я неуверенно пожал плечами.

Поединок лучше, чем пара выстрелов в упор. Я размял плечи и вышел в центр фойе. Питон обладал способностью отражать удары. Мои усилия могут оказаться напрасными. Стоит попробовать зайти со спины…