Из животворящей капли крови - Василий Попов

Владимир, зловеще улыбаясь, вспомнил «шоколадную пару», не так давно присутствующую в этом зале. Их привёл… Адриан.

– Ну как же – своеобразная война за чистоту расы, – прошептал он. – Что ещё?

– Власти и военные не контролируют ситуацию.

– И…?

– Что делать нам? – второсортный прокашлялся в кулак. – Замок неприступен, но осадное положение не избавит нас от голода, голода по человеческой крови. Поэтому нам необходимо знать, что нам делать, князь?

– Ждать! – Он добавил что-то шёпотом. Мыши сорвались с него, улетая через проём окна. Из-под потолка за лидерами последовала основная масса кровопийц. – Или искать союзников…

– В смысле? – Второсортные, напуганные манипуляциями с летучими мышами, смотрели на Владимира вопросительно.

– Сильный союзник – полпобеды в войне. – Он поднялся с трона. – А сейчас идите, мне надо подумать.

Владимир открыл контейнер с концентратом. Запасов «знания» вряд ли хватит на неделю осады.

Сильным союзником являлись Надя и Вера. В лагере последней Владимир имел своего человека, запутавшегося и нуждающегося в нём.

Всколыхнувшаяся волна насилия среди населения культурной Европы загнала людей в осажденные здания, подвалы домов. Ставшая общедоступной формула «знания» погрузила одну из самых цивилизованных частей старого света в хаос, граничащий с апокалипсисом.

По улицам городов шатались обезумевшие «потребители крови». Они убивали, обескровливали, готовили «знание», молодели и делали всё это снова и снова. Их боялись второсортные и небелокожие, но ни первые, ни вторые не интересовали потребителей.

Военные применяли лишь оружие с резиновыми пулями и газы. Это не спасало. Стоял вопрос о вводе групп, использующих боевое оружие в точках масштабного сопротивления военным. Этические нормы и бюрократия тормозили ход этого действия.

А пока Европа тонула в крови.

Вера и её спутники укрылись в отеле, наполненном отдыхающими, в нескольких улицах от пансионата, где они пребывали до этого. Пара километров до порта, с которого уходили один за другим корабли, лайнеры и прогулочные яхты. Люди покидали Европу. Тотальный контроль беженцев. Особое внимание к белокожим.

Троица относительно удобно расположилась: отель переполнен отдыхающими со светлым цветом кожи и паника только от происходящего за стенами, а не от пропажи людей внутри здания. Именно ужас от исчезновения людей в доме отдыха заставил компанию перебраться в этот отель.

Концентрата было предостаточно. Только иногда Вера со спутниками баловали себя свежеприготовленным «знанием». Необходимо было поддерживать Веру в надлежащем виде. Ее болезненный вид объяснялся комплексом заболеваний: аллергиями на местные растения, клаустрофобией и паническими страхами… Отдыхающих это не волновало, лишь бы не передавалось воздушно-капельным путём.

– Земля умылась кровью… – Вера стояла возле окна, закутавшись в плед.

Непонятно, кому она это сказала: себе, греющейся возле камина паре, летучим мышам, парящим возле окон, луне и звездам, а может, еще кому-то…

И, тем не менее, Вера отказывала Александрам в отъезде через порт, пока ещё не запрещённом. Паника порождала разнообразные слухи. Вера ждала. Интуиция говорила: спасение рядом.

Спасение было не в лице армии и властей. Надя. Она неизменно двигалась к месту нахождения матери. Сейчас она чувствовала её остро, как никогда. Приблизиться к Вере «заблудшая» дочь смогла на расстояние в несколько кварталов. Ей казалось это достаточным.

А спасение заключалось в увлечении Надей бабкиными картами, алхимией деда, черной магией, потусторонним и ещё сам чёрт не знает чем.

Она, слезливо просясь, проникла в дом семьи бывшего военного. Гипноз, связанные тела – потенциальные жертвы. Новая кровь. Свежая кровь.

Вечерело. Карты. Расклад за раскладом. Подготовка к грядущему.

Надя зажгла свечи в огромной гостиной и рисовала на паркете круги нескольких пентаграмм. Звёзды, ромбы, пересечённые диагонали линий, демонические силуэты. Слова на мёртвом латинском и заклинания ещё на нескольких забытых миром языках. Она спешила – ночь не бесконечна…

Где то за окном бились о стены летучие мыши, но Надю это не беспокоило. Предстоящее было настолько жизненно важно, что её не трогало даже «нытьё» пленников в соседней комнате, что там какие-то мыши со своим хозяином…

В полночь она начала. Летучие мыши, забыв о своём назначении, пища, покидали территорию дома. Демонический шёпот на их частоте рвал перепонки. Шёпот расслаивался на разноголосье и разные языки. Сливался снова воедино и распадался снова.

Тела летающих кровопийц падали на газон. Единицам удалось спастись.

Популярность «знания» прекратилась следующим днём. Для кого-то уже ранним утром оно стало не просто ненужным, а омерзительным. Употребившие не только не получали ожидаемого эффекта омоложения, восстановления сил и всего прочего – их рвало, с мучительными спазмами выворачивало на изнанку.

Вся масса потребителей «знания» затихла в ожидании старения и смерти. Они атаковали неприступные аптеки и больницы, ставшие для них единственным спасением. Но медицинские учреждения оставались непреклонными, не потому что не хотели помочь – не знали как. Организм, употребивший хоть раз «знание», нуждался именно в нём. Или в крови. Но о последнем не могло быть речи – банки крови были пусты. Помощь военным и гражданским, пострадавшим от насилия, опустошила их.

На помощь в безвыходной ситуации пришли разжигатели кровавой войны. Они дали понять потребителям «знания», что метод графа Дракулы никто не отменял.

Самоистребление белокожей расы в Европе перешло к новой фазе. Более простой и менее научной. Насилие всколыхнулось с новой силой. Кровь полилась рекой…

Кельтский замок опустел. Преданные в прошлом второсортные разбавили ряды себе подобных, выйдя на улицы. Зачем им князь?

Владимир полулежал на троне. Его только что вывернуло наружу. Третий раз он пробовал «знание». Безрезультатно. Забитая неподалеку от замка жертва свежей кровью подтвердила бесполезность субстанции.

Перед этим был концентрат – он вызвал аналогичный эффект. Ещё никогда Владимиру не было так плохо. Физически и эмоционально.

Он терзал себя внутренне за предательство, переоценку собственных сил и неучтенные способности всех своих оппонентов.

Власть так часто слепит пришедших к ней, что заставляет их делать незрячие поступки. Владимир был ещё не готов к браздам правления. Он до сих пор тот же блестящий офицер вековой давности. Пылкий любовник и дуэлянт.

Но взлет и падение – колоссальный опыт. Главное – подняться и выстроить новую лестницу восхождения.

Он не мог уподобиться второсортным и, выйдя на улицу, банально вскрывать шеи и высасывать кровь. Он выше этого.

Стоны прекратила влетевшая в окно стая летучих мышей. Они облепили тело Владимира.