Когда нет выбора - Ольга Гусейнова

Биана зло хмыкнул, шагнул почти вплотную и разжал мои руки, прикрывавшие шею. Перехватив ладони одной рукой, второй приподнял мой подбородок, применив силу, потому что я упорно пыталась опустить голову вниз. Причем сделал все без каких-либо усилий – вот силищи немерено! Затем бесстрастно, но внимательно – словно новое оборудование выбирал для своего корабля – осмотрел мою шею. Сразу вспомнила, как сама разглядывала утром розоватую пятнистую молодую кожицу.

Затем раздался его жутковатый скрежещущий как металл голос:

– Расскажи о себе всю правду, и тогда я, возможно, оставлю тебя в живых…

Икнув от нахлынувшего ужаса, я представила свое бездыханное тело, парящее в космосе, и, судорожно сглотнув, прошептала:

– Все в анкете указано и в моих документах! Я не понимаю, эсар Биана, что происходит, откуда такой повышенный интерес к простому инженеру-монтажнику?

Сейчас я решила следовать старым советам своего отца: «Лучшее средство защиты – это нападение! Землю жри, но не сознавайся – тогда ложь сможет стать правдой!»

Биана усилил захват на горле, приподнимая меня над полом.

– Я сказал: всю правду, тсарек, а не легенду, которую ты наскоро сварганил. Шеран еще ответит за такую оплошность… В кои-то веки полностью доверил ему дело, а в итоге…

– Я не понимаю, о чем вы говорите, эса… – прохрипела, повиснув на его руке и отчаянно трепыхаясь.

Он наклонился к моему лицу и гневно зашипел, не дав закончить и сверля бриллиантовыми глазами. Сейчас в них не было ничего чудесного и красивого, скорее они походили на холодные сверкающие камни:

– Подумай еще раз, тсарек, прежде чем опять нагло врать. Кто ты такой? И откуда взялся? И главное – по какой причине оказался на той станции?

Придушенно прохрипела:

– Я – Есь Коба, представители корпорации «Анкон» убили моего отца и преследуют меня по всем галактикам. Они думают, что секрет, который папа унес в могилу, могу знать и я. Поэтому пришлось купить поддельные документы, скрываться и…

– Что за секрет? – Когтистая лапа чуть ослабила захват, давая возможность сделать судорожный вдох, держась за его широкое черное запястье обеими руками.

– Я не знаю, эсар! Отец только прилетел на Саэре, а за ним уже был хвост. Его убили, а я стоял за потайной дверью и чувствовал, как он умирает. Все чувствовал! И их удовольствие, когда пытали моего отца, тоже ощущал.

Прости, папа, но твоим советом я воспользоваться не смогла. Ни одним!

Большая тяжелая черная лапа переместилась с моего горла на плечо. Я забылась во вновь растравленном горе и поэтому говорила искренне, запальчиво, не контролируя эмоций. А вот Тарий слушал внимательно, не пропуская ни крупинки информации:

– Так ты все же эмпат и можешь улавливать чужие эмоции? Насколько сильно развит твой дар?

Боль утраты отодвинулась на задний план, теперь передо мной замаячила новая проблема, но этот опасный обозленный мужчина ни за что не отцепится. Ну и пусть знает, что я в курсе всего, что они чувствуют!

– Могу! Сильно, эсар!

Я тут же уловила его внутренний страх и отвращение. Да, кому ж приятно знать, что кому-то еще могут быть известны твои истинные эмоции и чувства?

Тарий убрал руку с моего плеча и потер свое лицо. Видимо, пытался взять себя в руки. Но внезапно замер, принюхиваясь к ладони, которой недавно душил меня. Вдох, другой – потом он, странно изменившись в лице, наклонился ко мне и уткнулся носом в шею. Мало того, обняв за талию, приподнял над полом, чтобы не сгибаться в три погибели, наверное.

Я вытянулась в струнку, тщетно пытаясь отклониться от него подальше, а он все сильнее прижимал меня к стене и глубоко дышал, делая резкие судорожные вдохи. Это выглядело так, словно он не может остановиться, словно мой аромат – последний глоток воздуха. Буквально распластал меня по стене, вжал в нее с такой силой, что я опять начала задыхаться, притиснутая к его телу, но, несмотря на весь ужас своего положения, неожиданно ощутила запах этого мужчины. Терпкий, едва уловимый, похожий на пряность… На любителя, но мне, странным образом, пришелся по вкусу!

То ли сообразив, что душить больше не будут, то ли утомившись висеть и обнюхиваться, ощущая собственной, пока еще очень чувствительной, кожей его нос и губы на своей шее, скрипучим голосом промямлила:

– Э-э-э, уважаемый эсар Биана, отпустите меня, пожалуйста.

Настойчиво постучала кулаками по широченным плечам и наконец привела его в чувство. Эсар резко ослабил хватку и одновременно отступил назад, а я рухнула вниз, но устояла на ногах. Быстро оправила свою униформу, попутно тайком проверив, держатся ли на месте накладные плечи и манишка, скрывающая границы моей маскировки. Мы стояли лицом к лицу и сверлили друг друга взглядами. Я уловила, что в этот момент он испытывал чувство полного поражения и ужаса. Причем теперь он знал, что я тоже в курсе его чувств.

Но к его чести, это была минутная слабость. Даже несмотря на все произошедшее сейчас, мое уважение к этому мужчине возросло безмерно. Трудно представить, чего ему стоило взять себя в руки, но Тарий эмоционально закрылся, буквально задушил все чувства, загнал их внутрь. Затем осторожно спросил, чуть склонив гладкую ушастую голову набок:

– Эс… Есь, я в курсе, что тсареки могут изменить свой пол во время трансформации… Мне Джама сказал. – Очень осторожно согласно кивнула, чем явно приободрила его. – У вас сейчас трансформация, так, может быть, вам стоит поменять пол… на женский?

Я вытаращилась на него, даже закусила губу, чтобы не расхохотаться – правда, с большой долей горечи. По изменившемуся эмоциональному фону безопасника сообразила, что гроза миновала, но что будет, признайся я сейчас? Почему-то картинка моего ближайшего будущего в этом случае рисовалась в мыслях слишком пугающая и мрачная. Нет, пока не выясню, что происходит вокруг меня, рисковать не буду.

– Как я понял, мужчины илишту не любят женщин… Тогда зачем мне это… здесь? – наконец смогла выдавить продолжавший беспокоить меня вопрос.

– В нашем словаре нет подобного слова и вообще понятия. Любви без гордости не бывает. Но нельзя сказать, что нам не нравятся женщины, просто мы существуем раздельно… до определенного события, – жестко ответил Тарий, практически повторив слова Шерана. – Так как, вы могли бы сейчас изменить свой пол? – Неожиданно даже тон его стал каким-то… вкрадчивым, что ли?..

Посмотрев ему прямо глаза, хотя и с некоторым опасением – боялась опять провалиться в самое сокровенное, – я ответила:

– Нет, эсар, моя трансформация уже фактически закончена.

Сильный всплеск ярости и горечи пришел от Тария.

– А когда будет следующая? – он с такой невыразимой дикой надеждой уставился на меня, что стыдно стало.

– Лет через сто! Точно не знаю, даже нынешняя должна была наступить не раньше пятидесяти, но пережитый мною стресс спровоцировал…