Еда и патроны. Полведра студёной крови - Вячеслав Хватов

После нашей дружеской попойки я не стал далеко ходить, снял на сутки комнатушку в «Серебряной лихорадке», отвалив аж пять монет одноимённого металла, и провалялся на тахте до шести вечера, заказав жратву в номер. А после, с комфортом устроившись в баре, два с половиной часа знакомился с его меню, к слову, довольно скудным, так что это занятие вскоре наскучило, и я уже стал посматривать на часы, когда – сюрприз-сюрприз! – порог моего благословенного приюта переступила нога Алексея Ткачёва. Он – бледный как полотно – проковылял к моему изобильному столу и сел напротив.

– По беленькой? – снял я пробку с запотевшего графина.

– Нет, – мотнул Ткач головой и поморщился.

– Хорошо. – Я налил себе. – Люблю пить один. Отрежь себе курочки.

– Я согласен, – проигнорировал он моё щедрое предложение.

– Согласен на что?

– Передать тебе коды доступа.

– Так, продолжай. – Я глотнул холодной водки и закусил бужениной.

– Мне нужно сто золотых.

Кусок чудесно приготовленного мяса едва не перекрыл мне доступ воздуха к лёгким.

– А почему не тысячу? Почему не миллион? – поинтересовался я, откашлявшись.

– Я пришёл говорить о деле, а не всякую хуйню молоть.

– Тогда почему ты именно этим и занимаешься? Несёшь всякую хуйню. Откуда, думаешь, у меня возьмутся сто золотых? Это ж… две с половиной твоих головы. А я вижу только одну. Может, пойдёшь к Фоме и набьёшь себе цену?

– Ладно. – Ткач снял шапку и бросил на стул, расставшись с мечтами о быстрой и выгодной сделке. – Твоё слово.

– Десять.

– Что?! Ты в своём уме?

– Как никогда. Ну посуди сам, – я отломил жареную цыплячью ножку, – я плачу за какие-то цифры из твоей не самой светлой головы. Откуда мне знать, что они верные? Ты не смог запомнить карту, а коды запомнил – верится с трудом. Не говоря уж о злонамеренной лжи, чего, как понимаешь, я совершенно не могу исключать. Пожалуй, я погорячился с десятью золотыми. За такую сомнительную информацию довольно будет и пяти.

– Да пошёл ты нахуй!

– Ну и зря возмущаешься, Алексей. Этих денег тебе месяца на два красивой жизни хватит. А уйду я, и с чем останешься? С цифрами в голове? Так ведь ими за бухло не расплатиться. Ты своими побасенками московскими репутацию себе обеспечил на годы вперёд. Я – твой единственный покупатель.

На каменном когда-то лице Ткача промелькнула тень смятения. Да, потрепала его жизнь в последний год, поломала хребет. Что ж, тем лучше. На самом деле платить за содержимое ткачёвской головы я не собирался. Зачем? Чтобы обнаружить в ста пятидесяти километрах от неё, что циферки не те. Нет. Голова должна быть при мне, рядом, чтобы в случае чего можно было потыкать в неё ножиком, освежая память.

– Слушай, – продолжил я, обращаясь к закручинившемуся собеседнику, – это честная сделка. По крайней мере, с моей стороны. Но если тебе этого мало… ты всегда можешь повысить стоимость своих кодов.

– Пойдя с тобой? – невесело усмехнулся Ткач.

– Да. Нужно только сперва отыскать твои яйца и вернуть их на место. Если, конечно, ты их не с концами проебал.

– Этого не будет.

– Что, без яиц уже привычнее?

– Ты не понимаешь, о чём просишь.

– Отлично понимаю. Пойдёшь со мной к Камню, мы вскроем его и вернёмся богатыми, счастливыми героями. В старости будешь, сидя у камина в роскошном зале своего особняка, травить внукам охуенные байки про то, как обчистил в паре с величайшим охотником за головами неприступное хранилище, чем обеспечил безбедную жизнь им, их детям, внукам и правнукам. Хотя с другой стороны, ты можешь отказаться и встретить старость здесь, годам к сорока, один, нищий, больной, всеми забытый. Решать тебе, Алексей. Ведь ты и без меня осознаёшь собственные перспективы. Верно?

– Верно. Идя с тобой, я поимею одну перспективу – замёрзнуть нахуй, кружа по тайге. Я летом не смог, а ты в холода предлагаешь?! Это же самоубийство! Нет, – Ткач откинулся на спинку стула и налил себе водки, – уж лучше сдохнуть здесь.

Компания из четверых бородачей в кожанках за соседним столом, выхватывая обрывки фраз из нашего не слишком приятного их ушам разговора, начала подозрительно коситься.

– Скажи, Алексей, ты когда-нибудь травил тут истории о своём неудачном походе в горы? – поинтересовался я, наблюдая, как четвёрка медленно встаёт из-за стола, не сводя с меня глаз.

– Шутишь? Здесь это непопулярная тема.

– Вот и я так подумал.

– А ну-ка подняли жопы и пошли вон, – поделился советом рослый бородач с болтающимся на плече собольим хвостом.

– Мы чем-то нарушили ваш отдых? – осведомился я, соображая, в каком порядке резать обступивших меня советчиков, если беседа зайдёт в тупик.

– В чём дело, Джо? – обернулся Ткач к хвостатому.

– Кто это? – кивнул тот в мою сторону.

– Мой друг. Давно не виделись, решили выпить. А что не так?

О, лестно.

– Капюшон скинь, – потребовал от меня хвостатый. – Чего за столом в капюшоне сидишь?

Я медленно обнажил голову и посмотрел любопытствующему аборигену в глаза.

Должно быть, ему что-то не понравилось в увиденном, потому как лицо хвостатого ксенофоба исказилось гримасой отвращения.

– Бери своего друга и уёбывай отсюда подобру-поздорову, – процедил он, обращаясь к Ткачу.

– Мы уйдём после того, как доедим, – отрезал я ломоть буженины, чувствуя, как первые всполохи ража подогревают кровь. – Что оплочено, должно быть проглочено. Не слыхал?

Большой палец хвостатого скользнул по застёжке набедренной кобуры. Стоявший справа от меня мордоворот запустил руку под куртку. Левый прилаживал пальцы в кастет, пряча пятерню в кармане. Четвёртый встал Ткачу за спину, намереваясь вывести того из игры первым делом.

Пока остро отточенный столовый нож резал кусок запечённой телятины, раж стремительно набирал силу. Я отчётливо слышал, как всё чаще и чаще стучат пять сердец вокруг меня, как хлюпает сглатываемая слюна в горле громилы с собольим хвостом, как шуршит вытягиваемая Ткачом из рукава заточка. Я уже парил над столом, видя каждое своё действие, что произойдёт в ближайшие секунды, каждое движение стоявших вокруг ублюдков, блеск ножа, сменившего холодную буженину на живое тёплое мясо, рассекаемое так быстро, что кровь не успевала замарать клинок…

Всё испортил сука бармен, с лязгом передёрнув цевьё.

– А ну прекратили! – нацелил он в нашу славную компанию вытащенный из-под стойки дробовик. – Никаких разборок здесь.

– Ты чего, старый? – усмехнулся виновник ссоры, чуть повернув голову – Убери пушку. Мы просто разговариваем.

– Знаю я ваши разговоры. – Бармен тряхнул стволом в сторону выхода. – Катитесь на улицу и там решайте свои проблемы.