Лето волонтёра - Сергей Лукьяненко

— Я пока очень похожа на человека, — говорю я. — Жницы недалеко уходят по пути изменений. Если я стану хранителем, то всё будет иначе… Максим, я вызываю у тебя отвращение?

— Нет, — говорит Макс охрипшим голосом.

— Мне вчера показалось, когда ты меня обнимал…

— Тебе не показалось.

— Максим, это у меня первый и последний раз, наверное. Если… если я тебе не противна…

Встаю, глядя в пол. Максим подходит ко мне. Я слышу, как колотится его сердце учащается дыхание, ощущаю запах гормонов. Я не человек, я только выгляжу похоже. Мои пальцы теребят поясок халата.

— Может, меня кто-то посчитает… психом, — отвечает Макс. — Но ты мне нравишься.

Я сбрасываю халат.

Пальцы Максима касаются моего лица. Он целует меня, и я отвечаю, неумело, но старательно. И мне это нравится.

Он действительно мне нравится и от этого хочется рыдать.

— Открой глаза, — говорит Макс.

Мотаю головой.

— Не бойся, — говорит Макс. — Я хочу их видеть.

Это как раз то, что ему видеть не следует.

Но я жница и у меня есть долг.

Он мне нравится, нравится, да. Но я должна сделать больше. Я должна его в себя влюбить. Начисто, до безумия. Чтобы он пошёл до конца, ведь Призыв — это ещё не приказ…

Я поднимаю взгляд на Макса.

Глаза — зеркало души. Ну, а если серьёзнее, то глаза это тот кусочек мозга, который опасливо выглядывает наружу из тела.

Изменённые не способны к телепатии. Через Гнездо мы можем обмениваться эмоциями, несущими в себе информацию. Но кое на что мы способны и сами по себе.

Стражи способны проецировать страх и угнетать волю врага. Беззащитные монахи — вызывать дружелюбие и симпатию.

Мы, жницы, в первую очередь — учителя. Мы умеем порождать интерес и любовь. Ну да, это для куколок. Но разница невелика.

Смотрю в глаза Максима. Знаю, что сейчас мои глаза начинают светиться сиреневым мерцанием.

Я проецирую в его разум любовь.

И слишком поздно понимаю, что в этом не было нужды.

Глаза — это зеркало…

Что это было? Я открылась, и он влюбил меня в себя? Или меня ударило моим собственным отражённым приказом любить?

Мне стыдно, стыдно, стыдно!

Я рыдаю, а Макс целует меня, и я целую его в ответ, я не могу его не целовать, я люблю его… и я заставила его полюбить меня…

Что я наделала?

Как мне теперь с этим жить?..

Я обнимаю Дарину — в тех искажённых пространствах, где спрятана материя и энергия наших тел.

Милана и Карир отступили, они знают, что сейчас нам надо быть вдвоём.

Я-мы просто стоим в белом сиянии, в виртуальной среде, которую я-мы создали для этого. Но всё как настоящее. И наши нагие тела, и соединившиеся руки, и слёзы на глазах Дарины.

Делаю усилие и максимально отсоединяю свой разум, чтобы говорить от имени Максима.

— Дарина… ничего ты со мной не сделала…

Она поднимает глаза. Это почти как тогда в Гнезде…

— Я тебя раньше полюбил, — говорю я и улыбаюсь.

— Когда? — спрашивает она с подозрением.

Пожимаю плечами. Я не могу это сформулировать, это произошло не в один миг. Очень быстро, но всё же…

Мы стоим обнявшись.

Потом Дарина вздыхает.

И говорит.

— Надо возвращаться. Приближаются гвардейцы.

— Это не страшно, — отвечаю я.

— Конечно. Но там двое Прежних, они хотят прощупать нас и определить границы возможностей.

— Значит, придётся уничтожить гвардейцев по старинке, — отвечаю я.

— Но потом будут двое Прежних. Даже если мы равны им, их двое.

— Мы сильнее, — отвечаю я. — И я уже сражался с ними. Я знаю их слабые места. А с нами ещё никто не сражался.

Дарина кивает.

Время вокруг течёт очень, очень медленно. Но время кончается, я не Высший, чтобы им управлять.

Моё биологическое тело идёт по улице, его окружают.

— Я буду помогать, — говорит Дарина. — У меня есть базовый боевой курс. Но Милана и ребёнок помочь не смогут, их смысл в любви…

— О, ты не представляешь, какой смертоносной может быть любовь, — возражаю я.

И мы соединяемся воедино, все четверо.

Обмениваемся короткими ободряющими касаниями.

Я-мы выходим на физический уровень бытия.

С каждой секундой я-мы всё лучше понимаем, на что способны.

Но пока мне придётся это скрывать.

Я-мы вижу выходящих навстречу по улице гвардейцев. Это сборная солянка, кого тут только нет. Но основная масса ровианцев подступает сзади и через здания.

Я-мы улыбаемся.

И превращаем своё тело в тело Защитника. Гораздо медленнее, чем могли бы, зато впечатляюще — я-мы рычим, вскидываем руки, вытягиваемся, на нас трещит и разрывается одежда…

Я-мы не переборщили?

В нас три с лишним метра роста!

Но ничего. Пусть Прежние считают, что я лишь какая-то продвинутая версия Призванного.

Я-мы колотим себя в грудь, словно Кинг-Конг. Это идея Миланы, и она смеётся.

Навстречу мне неуклюже бегут панцеры, я-мы бежим навстречу.

И начинаем убивать.