Ермак. Начало - Игорь Валериев

— Удивил, атаман. Удивил. — Буревой задумчиво поглаживал правый ус. — Покажи господам офицерам, как стрелять надо.

Селевёрстов развернул лист, показывая его свите и казакам, которые стояли за ней. Раздались ошеломленные возгласы. По центру листа было восемь пробоин от пуль, которые образовали ровную букву «А».

— Зови сюда Аленина, — войсковой старшина, взял из рук атаман лист с пулевыми отверстиями и, сложив его пополам, спрятал в нагрудный карман шинели.

Селевёрстов мотнул головой в сторону Данилова: «Позови». Приказный, развернувшись, побежал к строю казаков, которые в двух шереножном строю стояли рядом с огневым рубежом, ожидая результатов состязания.

— А ты пока, Пётр Никодимыч, расскажи мне, откуда у безусого казака Аленина новейший восьмизарядный карабин Маузера. — Буревой взяв атамана под локоть, повел его в сторону, чтобы поговорить наедине.

— Николай Петрович, может вы слышали, около десяти месяцев назад хунхузы пытались угнать наш станичный табун и пару косяков старшего урядника Савина с его знаменитым жеребцом Вороном.

— Слышал, но без подробностей.

— А какие подробности то. Тимофей Аленин всех хунхузов и побил тогда. Двадцать одного варнака на тот свет отправил. Сам был ранен. Но выжил.

— Нет, я слышал про тот набег. Но подвиги одного казачка против тучи хунхузов посчитал домыслом. А получается, действительно молодой Аленин всех один порешил?

— Так точно, господин войсковой старшина. Один и всех. Нам строевых коней спас и Савину его Ворона с кобылицами. И не молодой, а единственный Аленин. Дядька Афанасий полгода как представился. А остальные до этого сгинули.

— Да, заслуженный казак был. — Буревой сняв левой рукой папаху, перекрестился. — Царства им всем небесного.

— Только ты мне, атаман, зубы то не заговаривай. — Войсковой старшина, надев папаху, поправил её двумя руками. — Откуда маузер?

— Да припрятал его во время боя с хунхузами Тимофей как трофей. А когда в себя пришел от ранения и сказал, поздно уже было. В Благовещенск доложились, всё с китайцев сдали. Премию получили. А Тимоха с этим карабином, чуть ли не спать ложился. Вот и оставили ему.

— Ох, темнишь, Пётр Никодимыч. Не один карабин припрятал, чую.

— Ну, так, что с боя взято, то свято, — пошутил Селевёрстов.

— Свято, свято. Ладно. Пошли назад, встречать твоего героя. Но в будущем смотри. С трофеями чтобы всё строго было! Понял?

— Так точно, всё строго будет.

* * *

Я стоял в строю на левом фланге и как все наблюдал за выдвижением махальных с листами отметок к столу секретаря. Дальше увидели, как к столу подошла свита во главе с Буревым. Затем примчался приказный Данилов и сказал, что меня войсковой старшина вызывает. А сам щерится во все тридцать три зуба, потом ткнул меня кулаком в плечо и показал большой палец. Под недоумевающие взгляды казаков-малолеток из строя, я побежал, придерживая карабин на плече к свите Буревого, который вместе с Селевёрстовым стояли чуть в стороне.

Подбежав к войсковому старшине, который вместе с атаманом вернулись к свите, хотел доложить о своем прибытии, но тот остановил меня движением руки:

— А скажи мне Тимофей Аленин, ты только букву «А» можешь, стреляя, нарисовать или другие тоже и почему именно буква «А»?

— «А» потому что Аленин, а для Вас могу букву «Н» нарисовать, Николай Петрович.

— Вот, стервец! — захохотал Буревой, которого тут же поддержала его свита.

— А давай букву «Н», а то что-то мне до сих пор не верится, что так стрелять можно, — старшина строго взглянул на меня. — Не шельмовали?

— Никак нет! — чуть ли не в один голос ответили я и атаман Селевёрстов.

— Тогда вперед на линию огня, Аленин! — повелительно махнул Буревой.

— Господин войсковой старшина, разрешите… — начал я.

— Что ещё! — недовольно прервал меня Буревой.

— Разрешите все восемь выстрелов сделать на один флаг. Заодно и скорострельность карабина Маузера все увидят, — продолжил я.

— А давай, Аленин. Посмотрим на эту хваленую немецкую механику, — улыбаясь, махнул рукой войсковой старшина.

Я развернулся кругом и побежал на линию огня.

— Что-то не очень радостен твой Тимофей? — спросил Буревой атамана Селевёрстова.

— Так по вашему приказу, он еще на четыре рубля влетел. А он у нас не жадный, но домовитый! — рассмеялся Селевёрстов.

— На какие четыре рубля? — удивился войсковой старшина.

— Так он стреляет своими патронами. А их на ярмарке в Благовещенске купил по рублю за две штуки. И то ещё ему повезло найти какого-то корейца. А так дешевле, чем по рублю за штуку не укупить было. Редкость. Так что восемь рубликов долой, а еще может при стрельбе с лошади на скаку на полтора рубля выстрелит.

— А почему не за казенный счет стреляет?

— Петр Николаевич, Тимофей в реестре еще не числится, да и кто мне списать шестнадцать патронов по пятьдесят копеек за штуку даст, когда к карабину Бердана они по шесть копеек идут.

— Да… Ладно, придумаем, как твоему домовитому помочь деньгами или патронами. Всё. Вперёд на линию огня. — Буревой энергичным шагом направился к стрельбищу. Свита потянулась за ними, а за ней все более увеличивающаяся толпа из зрителей.

Я прибежал на линию огня и направился к вахмистру Шохереву, который стоял с урядниками отдельной группой.

— Господин вахмистр, разрешите обратиться? — сказал я в спину Шохереву.

— Ну чего там, Тимоха, — Митяй Широкий улыбаясь, повернулся ко мне. — Данилов уже рассказал, какую ты букву «А» нарисовал на листке. Молодец, казак!

— Господин войсковой старшина приказал мне на один флаг восемью выстрелами букву «Н» нарисовать. Не поверил. Говорит, шельмовали.

— И ты расстроился? Нарисуй ему букву «Н», — Митяй ткнул меня в грудь своим кулачищем.

— Ага, еще четыре рубля долой, — чуть не плача сказал я. — Они то за казенный счет стреляют, — кивнул я на строй казаков-малолеток, — а я за свои.

Шохирев и урядники рассмеялись.

— Не журись, казак. За то о тебе сам заместитель командира нашего полка теперь знает. Это тебе не булка с маком! — хлопнул меня по спине младший урядник Башуров. — Со мной он ни разу за два срока службы не говорил. А Тимоху Аленина в лицо и по имени знает. А ты еще даже не казак!

— А чего ты не из берданки стреляешь? — спросил Алексей Подшивалов. — К ней патроны не дороже 10 копеек стоят.

— Да что в дедовой, что в отцовской стволы расстреляны. С них я бы так точно не попал.

— Всё, тихо! Войсковой старшина подходит. — Шохирев развернулся в сторону подходившей свиты и Буревого. Дождавшись, когда Буревой выйдет на площадку линии огня, Шохирев скомандовал «смирно» и побежал докладывать: