Хроники Известного космоса - Лэрри Нивен

Но удивительно, насколько схожи системы F124 и Солнечная. Две обитаемые, притом двойные, третьи планеты, гигантские пятые планеты, пояса астероидов, сходные по расположению, если не по плотности; и там и там первые восемь планет имели близкие размеры и компоновку, а у шестых планет были кольца… Почти невероятно!

О потеря Силы! Кзанол-Гринберг вздохнул и хрустнул пальцами, изрядно напугав себя. Слишком трудно поверить! Он и не поверил.

Внезапно навалилась страшная усталость. Тринтун очень далеко, неизвестно где. Шлем-усилитель и вся остальная собственность Кзанола, вероятно, тоже недосягаемы. Его Сила исчезла, и даже его тело похищено с помощью какого-то ужасного рабского колдовства. Но что хуже всего, он не представляет, как действовать дальше!

Вдали показался город. Машина мчалась прямо туда. Кзанол хотел было пролететь мимо, как вдруг сообразил, что это и есть Топика. Он опустил голову на руки, мечтая вновь потерять сознание. Все силы словно вытекли из него.

Это должна быть F124.

Должна – но не может. Эта система имеет лишнюю планету и недостаточное количество астероидов.

Но, вспомнил Кзанол, считалось, что Плутон случайно попал в Солнечную систему – из-за его необычной орбиты и расхождений в математических оценках размеров. Возможно, он был захвачен Солнцем до пробуждения Кзанола.

Всего за триста лет? Совершенно неправдоподобно.

Кзанол поднял лицо, на котором был написан страх. Он ведь отлично знал, что триста лет – нижний предел; бортовой мозг корабля указал, что триста лет будет длиться путь на половинной мощности. Кзанол мог пролежать захороненным намного дольше.

Примем Плутон за данность. А как насчет расы рабов, процветающей там, где могут жить только дрожжи, на фут покрывающие океаны, или в лучшем случае беломясы, большие, как бронтозавры, и ненамного более привлекательные? Те, что бродят по береговой линии, питаясь мутировавшей накипью.

Он не мог найти объяснений и потому оставил эту тему.

Но Пояс астероидов был определенно более разрежен, чем раньше. Правда, со временем он бы действительно истончился, поскольку под давлением света и солнечного ветра пыль и мелкие частицы выбросило бы в далекий космос, а столкновения с большими планетами убрали бы некоторое количество скал, и даже астероиды с наиболее вытянутыми орбитами были бы заторможены и уничтожены трением внутри солнечной атмосферы – которая должна простираться куда дальше орбиты Земли. Только это дело не нескольких сотен лет. Или даже тысяч. Или даже сотен тысяч.

И он понял.

Не сотни лет. Не сотни тысяч. Он был на дне моря, когда Солнечная система захватила новую планету и потеряла почти треть астероидного пояса, пока океаны пищевых дрожжей мутировали, и портились, и мутировали снова и снова… Лежа на дне моря, он ждал, пока дрожжи не превратились в траву и рыбу, пока не стали ходить на двух ногах подобно тринтам.

И миллиарда лет не хватило бы. За два миллиарда – может быть.

Он обвил колени руками, словно хотел спрятать между ними голову. Тринт бы так сделать не смог. Кзанола напугал не просто промежуток времени, а потеря всего, что он знал и любил, даже своей собственной расы. Не только планета Тринтун, но и весь род тринтов должны были исчезнуть в прошлом. Живи сейчас тринты в Галактике, они много веков назад колонизировали бы Землю.

Он последний тринт.

Кзанол медленно поднял голову и без всякого выражения уставился вниз, на обширный город.

Все равно он может вести себя как заправский тринт.

Автомобиль остановился. Должно быть, над центром Топики. Но в какой стороне космопорт? И как туда попасть? Гринберг, увы, не имел опыта в угоне космолетов. Хорошо, для начала найдем, где находится космопорт, а затем…

Машина завибрировала. Он ощутил это смехотворно нежными пальцами. Пришел и звук, слишком высокий, чтобы его услышать, но отдающийся в нервах. Что происходит?

Кзанол заснул. Машина повисела еще секунду, потом стала опускаться.

– Меня вечно запихивают в конец самолета, – проворчал Гарнер.

Ллойд Мэсни не проявил сочувствия:

– Тебе еще везет, что не заставляют кататься в багажном отсеке из-за отказа оставить там твой суперкар.

– А что такого? Я же инвалид!

– Угу. А процедуры Чьена не помогают?

– Ну, в некотором смысле помогают. Мой позвоночник снова восприимчив для кое-каких сигналов. Но десять шагов по комнате дважды в день – это для меня почти убийственно. Еще только через год я смогу выйти в город и вернуться. А пока мое кресло путешествует со мной, а не в багаже. Я к нему привык.

– Этот год ты не забудешь, – пообещал Мэсни. – Сколько тебе сейчас лет, Люк?

– В следующем апреле будет сто семьдесят. Но годы не становятся короче, Ллойд, что бы там ни говорили. Почему меня засовывают в хвост? Я нервничаю, когда вижу раскаленные докрасна крылья, – поежился Гарнер.

Джуди Гринберг вернулась из туалета и села рядом с Ллойдом. Люк находился рядом через проход; два кресла перед вылетом убрали, чтобы создать для него место. Джуди, казалось, вполне пришла в себя; она выглядела и разговаривала так, словно только что явилась из салона красоты. С расстояния ее лицо казалось спокойным. Гарнер отметил некоторое напряжение мышц вокруг глаз, в щеках, вдоль шеи. Но Гарнер был очень стар. Он мог читать мысли своим собственным методом, не связанным с психическими способностями.

– Мы приземлимся через полчаса, – сказал он в пустоту. – Пока не доберемся туда, Гринберг будет спокойно спать.

– Хорошо, – ответила Джуди.

Она наклонилась вперед и включила трехмерный экран на спинке переднего кресла.

Сквозь сон Кзанол почуял нечто совершенно новое и крайне неприятное – и очнулся, отплевываясь. В ноздри бил запах аммиака. Он проснулся, брызгая слюной, задыхаясь, готовый к массовому убийству. Первому же увиденному рабу приказал покончить с собой страшным образом.

Раб неуверенно улыбнулся ему:

– Дорогой, ты в порядке?

Голос был крайне напряженным, а улыбка – лживой.

Все тотчас вернулось. Это Джуди…

– Конечно, любимая, я в полном порядке. Не побудешь ли за дверью, пока эти добрые люди зададут мне несколько вопросов?

– Да, Ларри.

Она встала и поспешно вышла. Кзанол подождал, пока дверь за ней затворится, и обернулся к остальным.

– Ты, – обратился он к человеку в инвалидном кресле.

Увечный раб явно был самым старшим, значит он тут и командует.

– Зачем ты впутал Джуди в это дело?

– Я надеялся, что это подстегнет твою память. Сработало?

– Моя память идеальна. Я даже помню, что Джуди – разумная самка, и новость, что я не Ларри Гринберг, будет для нее серьезным ударом. Вот почему я ее отослал.