Новая Зона. Тропа Мертвых - Игорь Недозор

– Ах ты, зараза! – возмутился поведением водяной гадины капитан. – Ну-ка, парни, пощекочите ее слегка!

Шамиль вскинул «Абакан», прицелился и, когда гребень в очередной раз показался над водой, жахнул по нему очередью.

– Попал! – восторженно завопил Руслан, по-детски хлопая в ладоши.

И в самом деле, волны окрасились алым. Тварь взбрыкнула, на мгновение явив взорам людей жуткую зубастую и усатую морду, мало напоминающую рыбью и скорее смахивающую на голову моржа-мутанта.

– Блин! – выругался сталкер и выстрелил во второй раз.

Но то ли на сей раз его рука дрогнула, то ли тварь оказалась шустрой – но пули пролетели мимо монстра, все же испугав его. Ударив еще раз хвостом по воде, гадина убралась восвояси. Или притаилась, выжидая удобного момента для нападения. Кто там знает, что на уме у этих доисторических тварей?

– Жаль, не убил, – пробормотал про себя изрядно растерянный Рузин. – Было бы пополнение в коллекцию Бакланова.

– Да, жаль, – согласился ученый. – Потому что эта тварь напоминает мне дорудона, который вымер то ли двадцать, то ли сорок миллионов лет назад…

– Да уж, – пробормотал Зеленый, сжав бороду в кулак. – Этак еще какое-нибудь ископаемое оживет. Питекантроп с дубиной в гости придет – на обед. И пообедает всеми нами…

Приблизившись вплотную к лодке, они наконец получили возможность рассмотреть ее содержимое.

Три человека – девушка, опять потерявшая сознание, валявшийся ничком седой человек и еще один, голова которого свисала так, что лица не было видно, прижимавший что-то к груди под полой – как носят щенка или котенка.

Рузин ощутил неприятный холодок – неужто младенец? Привычки спокойно смотреть на мертвых детей он так и не приобрел, хотя доводилось видеть – современные войны не разбирают ни возраста, ни пола…

Дракон, однако, не спешил подходить вплотную и брать неведомую ладью на абордаж.

Да и Зеленый со все большим недоумением смотрел на кораблик.

– Что-то я не пойму, – процедил он. – Я ж вроде знаю всех, кто у нас здесь ходит, а такой коробочки не припомню… Нет, я бы точно знал…

Видно было, что никто не горит желанием спускаться на странную лодку.

Незнакомка вдруг вновь подала голос, жалобно захныкав.

Капитан участливо покачал головой.

Между тем стало возможным рассмотреть спасенную получше. Девчонка видная – метр семьдесят примерно, под одеждой подробностей не видать, но на первый взгляд, что называется, все при ней. Кожаная куртка, окрашенная темно-красным, такие же кожаные штаны, грубые сапоги вроде армейских яловых. Лицо под охапкой рыжих спутанных волос исхудалое, изможденное, со следами кровоподтеков.

Двое других были одеты похоже, разве что вместо куртки – бесформенные клеенчатые плащи, выглядящие как нечто среднее между спецовками и тюремной робой. Виктор поймал себя на мысли, что одеты все трое как будто какие-то реконструкторы на игрищах или актеры на съемках фильма «из старой жизни», хотя ни к какому определенному времени одежда как будто не относилась. Может, достали из складов безразмерного Госрезерва что-то сделанное в пятидесятые годы прошлого века?

Оружие при всех трех, однако, имелось настоящее. Рядом с девчонкой лежало охотничье ружье в чехле, валявшийся на дне баркаса мужик сжимал короткий карабин незнакомой марки с полуоткрытым затвором.

И снова девушка подала голос, жалобно захныкав.

– Ладно, – вперед выступил Шамиль. – Давай, кэп, надо выручать!

Перекинув ногу, обутую в высокий армейский сапог, через борт, Шамиль чуть помедлил, словно чего-то опасаясь, но все же спрыгнул в лодку. Рузин, не дожидаясь команды, последовал за ним. Первым делом Шамиль направился к девушке, похлопал ее по щеке – ноль реакции.

– Эй, красавица, ты меня слышишь?

Виктор тем временем наклонился над неподвижно лежащим седым дядькой, уже интуитивно чувствуя, что помощи тому не требуется, и, взяв за плечо, перевернул тяжелое тело.

И ощутил, как тошнота подкатывает к горлу.

У покойника, кем бы он ни был при жизни, начисто отсутствовало лицо…

Напрочь… Причем кожа и мясо были не сорваны или сгрызены, а словно высосаны, как можно было понять по разлохматившимся волокнам… Мертвец выскользнул из вдруг ослабевших рук журналиста и брякнулся обратно на дно плавсредства…

Виктор поднялся и глубоко вздохнул, преодолевая головокружение.

– Как он там? – окликнули его с катера.

– Готов! – бросил он, запнувшись. – Отмаялся человек!

Неподалеку в волнах что-то плеснуло. Не усатый ли монстр вернулся?

Шамиль подхватил на руки оказавшееся не очень тяжелым тело девушки…

– Умник, помоги!

Вместе они перенесли чуть застонавшую находку на катер и осторожно опустили ее на палубу.

– Шамиль, проверь, можно ли запустить движок на этой лоханке?

Парень перескочил обратно и, присев на корточки, заглянул в низкую надстройку.

Присвистнул и выматерился сквозь зубы.

– Командир! – поднял он удивленное лицо. – Ты будешь смеяться, но на этой шайтановой посудине стоит паровая машина! Из какого музея они ее сперли?

Спрыгнувший следом за ним дружинник перебросил на их катер валявшийся у трупа седого карабин, тут же поднятый Зеленым, и чехол с ружьем, принадлежавшим незнакомке. Затем стянул ветхий просмоленный брезент с какой-то штуки на носу.

– Ого! А тут у них тяжелая артиллерия!

Под брезентом оказалось нечто вроде старого пулемета «Максим», но вот только из кожуха торчали два ствола, а сбоку – пара каких-то непонятных рукоятей. Похоже, странные контрабандисты ограбили музей, прежде чем выйти на промысел.

«Все страньше и страньше…» – подумалось Виктору.

Шамиль меж тем направился к третьему покойнику. Склонился к нему, дернул было за лацкан балахона и отпрянул…

Через пару мгновений его вырвало.

Виктор кинулся на выручку товарищу, и в этот момент мертвец сполз по борту, и из-за его пазухи выскользнуло то, что так напугало храброго дагестанца.

И через миг Виктор сам присоединился к сталкеру, вернув обратно завтрак.

Тварь была достаточно небольшой – с некрупную кошку размером. Что до внешнего вида, то он был неописуем и омерзителен. Потом по отдельности Виктор кое-как восстановил картинку и смог бы описать отдельные части существа.

Толстые конические щупальца с присосками, истекающую слизью пористую рыхлую кожу желто-коричневого оттенка и самое мерзкое и страшное – круг из десятка почти человеческих глаз на голове, нижняя часть которой состояла из множества трубчатых крошечных ртов-жал… Но все вместе создавало впечатление чего-то на редкость гнусного, такого, что толком и не опишешь…