Ничья земля - Ян Валетов

Матвей докурил, и отбросил окурок в сторону залихватски, щелчком.

— Знаешь, — сказал он почти весело, — я после того, как в Потоп выжил, даже курить бросил. В один день. Думал, вот теперь буду жить долго и счастливо. Чего ж здоровье гробить? Ладно. Это я разнюнился. Все, закончили сопли и слезы. Вместо меня, скорее всего, будет Вадик. А к лету — из Израиля обещали прислать настоящего раввина. Будет у нашего Полковника свой политрук. Только как он тут питаться собирается — лично для меня — загадка. Разве, что есть какие-то послабления на случай войны и прочего. Ты случайно не знаешь?

— Что я могу об этом знать? — спросил Сергеев, и добавил. — Вот, значит, откуда «галилы»?

— Оттуда, оттуда, — подтвердил Подольский. — Нас на Ничьей Земле больше двух тысяч человек. Армия. Пошли, Вадик заждался.

Он, кряхтя, поднялся на ноги и потрогал руками покрасневшие уши.

— Холодно, — пожаловался он, — надо было шапку одевать.

Вадик действительно заждался. Он лежал почти в том же месте, где на рассвете лежали Молчун и Сергеев, и рассматривал ожившие с наступлением утра позиции охотников в бинокль. Перед ним лежал «уоки-токи» и укороченный «Калашников» со сдвоенным магазином. Заметив, что они подошли, Вадим соскользнул с пагорба и оказался рядом с ними.

— Что так долго?

— Так получилось, — сказал Матвей, — что тут у тебя?

Вадим осклабился и сказал, смешно морща веснушчатый нос:

— Группа на позиции. Снайперы цели определили. Гранатометчики готовы. Можно начинать?

Парень так задорно рвался в бой, что было невооруженным глазом заметно — он получает удовольствие от самого процесса боевых действий. Хорошего преемника имеет Равви в перспективе. Гуманиста.

— Сколько там народа?

Вадим пожал плечами.

— Если мы правильно посчитали — двадцать человек. Но еще могут быть люди в палатках.

— Готовятся к вылету? — спросил Сергеев.

— Есть такое дело.

— Хреново будет, если взлетят, — сказал Матвей и покачал головой.

— Не взлетят, Мотл!

— Если поднимутся, — подтвердил Сергеев, — тогда — туши свет! У них по шесть ракет на вертушку. Мало не покажется. Ты, кстати, учти, РПГ эту тушу не берет.

— Знаю.

Улыбка у Вадика была, что ни на есть людоедская.

— Бить, в случае чего, будем в десантный отсек, там двери сняты, чтоб с пулеметами легче было управляться. В палатку слева не стрелять — наблюдатели говорят, там склад боеприпасов.

И обратился к Матвею:

— Разрешите начинать?

Подольский махнул рукой.

— Слушаюсь, — весело выдохнул Вадик и трусцой побежал в обход, к дороге, на ходу бубня что-то в передатчик.

С пригорка было прекрасно видно лагерь охотников. Нельзя сказать, что все было, как на ладони — кое-что выпадало из поля зрения. Было видно людей, собравшихся в палатке-столовой. Трое стояли у костра. Еще пятеро возле газового баллона с горелкой, на котором кипятилась вода для чая и кофе — большого переносного бака из нержавейки, литров на десять. Что творилось в двух палатках, установленных входами к стоянке вертолета, было не видно вовсе.

Сергеев улегся поудобнее, разложил перед собой три запасных рожка-двойника, осколочные гранаты, навел на столовую автомат, и стал ждать.

Справа замер в позиции «к бою» Молчун, слева прижимался щекой к ложу АКМа Матвей, перед которым лежала еще и рация, мигавшая красным светодиодом декодера, с частотой раз в секунду.

Сергеев насчитал девяносто миганий, до того момента, как на несущей зашуршало, и голос Вадика сказал:

— Начали.

Снайпер, который выстрелил первым, находился в «гнезде», на одной из сосен, чуть правее и сзади них. Пуля в медной оболочке со стальным сердечником, калибра 7.62, вылетев из ствола СВД со скоростью почти в три раза выше скорости звука, попала в газовый баллон, на котором грели воду, и прошила стальной корпус навылет, как алюминиевую кастрюлю. Снайпер, сделавший этот выстрел с расстояния в восемьдесят метров, был человеком с чувством юмора. На гильзе патрона, который он отстрелял, был красный ободок — пуля была трассирующей и всегда использовалась снайпером только для пристрелки. В другой ситуации, след оставленный ей в воздухе соединил бы мишень и стрелка тонким светящимся пунктиром, но не теперь. Горящий белый фосфор, оседлавший медно-стальной конус пули, влетел внутрь полного смесью пропана и бутана баллона и, перед тем, как вырваться наружу, воспламенил газ.

Баллон взорвался, как огромная граната. Трое любителей кофе умерли почти мгновенно. Один из них вспыхнул факелом и сделал еще несколько шагов, перед тем, как рухнуть наземь от очереди Молчуна. Пятого швырнуло взрывной волной так, что он, пролетев, больше десятка метров, ударился о бронированный колпак кабины вертолета, и мешком с костями соскользнул на землю, испачкав стекла темно-красным.

Осколочный заряд, выпущенный из «мухи», влетел в палатку-столовую и взорвался внутри, превращая в мясной фарш находившихся там людей в защитной форме. Но убило не всех. Из клубов кисло пахнущего дыма выскочили несколько человек и, невидимый пулеметчик, залегший афронт, ударил по ним и по тем, кто еще метался или ползал внутри палатки.

В поле зрения Сергеева оставались трое у костра. Один из них присел от испуга, закрывая голову руками, другой бежал к лесу, прямо на их позицию. Третий начал движение в сторону вертолета. Расстояние было метров в сорок — не дистанция для АКМ. Взяв упреждение на полметра по ходу, Сергеев срезал возможного пилота одним движением ствола, как кочан капусты, под корень.

Рядом плюнул огнем автомат Матвея — даром, что ослаб — все три пули попали в цель. Ударил одиночным Молчун, словно кнутом щелкнул. Оставшийся у костра, мелькнул в воздухе подошвами новеньких сапог и упал головой в угли.

В три ствола они ударили по не просматриваемой палатке, но из нее уже никто не выбегал. Еще несколько секунд грохот не умолкал — пятнадцать автоматов и пулемет поливали лагерь свинцом, а потом — будто бы дирижер махнул палочкой — все смолкло. Стало слышно тишину. Внутри палатки закричал раненый. Он даже не кричал — он выл.

На поляне появились три человека в черном, двигающихся быстро и плавно, перебежками, прикрывая друг друга. Один из них махнул рукой, внутри палатки что-то лопнуло с резким звуком, и раненый замолк.

— Чисто, — сказало радио. — Птицы, что видно?

— Все, пиз…ц всем! — отозвался незнакомый голос. — Вадик, мы спускаемся?

— Давай, Генчик! Только осторожно.

— Пошли вниз, — предложил Сергеев, вставая, и посмотрел на часы.

Бой продолжался полторы минуты.

— Кажется, ни одного ответного выстрела. Неужели они совсем дилетанты?

Верилось в это с трудом. Не могли здесь быть одни дилетанты. Пусть те, кто платит деньги за развлечение — непрофессионалы. Но те, кто это развлечение организует, просто обязаны быть людьми сведущими, в противном случае, первый же тур окажется и последним.