Император из будущего: Эпоха завоеваний - Алексей Вязовский

Катсу посмотрел направо. Голый Набори уже лежал в своей ванне, а Окитсу тихонько поглаживала плечи парня мыльными руками. У мыла был приятный травяной аромат, от которого у Катсу закружилась голова. Он сильно возбудился и у него тут же выскочили из головы все мысли про деньги, Амику… Катсу попытался схватить Айтаку за руку и затащить ее в бочку с водой, но та со смехом увернулась.

— Нет, нет, господин, не в ванне. Мы бы обе плохо выполняли свои обязанности, если бы сначала не покормили вас и не устроили со всеми удобствами.

После бани, Катсу отхлебывал теплое саке и ел роскошный ужин — жареного воробья с рисовыми пирожками. Набори не отставал от него. Одетые в сухое платье из хлопчатобумажной ткани, они чувствовали себя чистыми, отдохнувшими и свободными. Пока они ели, девушки посмеивались и шептались, закрываясь веерами. Катсу, сосредоточившись на еде, время от времени говорил какие-то вежливые фразы.

— Это не гейши — внезапно шепнул ему Набори — Гейши не спят с клиентами. Это ученицы.

— Да хоть ученицы. Какие красавицы!

— Это, брат, столица! Тут знаешь какие девки? Каждый день будем к новым ходить.

— Денег не хватит.

— А можно и без денег. Про ёбай слышал?

— Неа.

— Мне Окитсу рассказала. Новый обычай. Узнаешь в каком доме живет понравившаяся девушка и ночью прокрадываешься к ней в комнату. Будишь ее тихонько.

— И что дальше?

— Что, что… Овладеваешь ею.

— А если она крик поднимет?

— Не поднимет. Но ты на всякий случай иди голым. Воры голыми не ходят и если тебя поймают, то просто выставят за порог.

— А жениться потом не заставят?

— Не заставят. Ну, что, дамы, не пойти ли нам в спальные покои?

Айтака взяла Катсу за руку и провела его в комнату, расположенную в дальней части. Там уже горели фонарики и были расстелены футоны. Девушка рассмеялась, когда увидела, что его платье непроизвольно приподнялось. Она сняла кимоно и легла, вся раскрытая и горячая. Когда Катсу овладел ею, она простонала: «Пожалуйста, скажите хозяйке, как хорошо вам было мной».

После Катсу лежал совершенно расслабленный и рассказывал ей о себе. Смягченный актом любви, он поведал о дружбе с Набори, о своем отце, Дзироэмоне Кимуру, которого никогда не видел. Айтака прижала его голову к себе и гладила ее ласково и любовно. Ее груди заглушали его голос, она не все понимала, но ей было ясно, что он говорит с ней как человек с человеком. Как он отличается от бессердечных мужчин, останавливавшихся в чайном домике, которые использовали ее и отбрасывали, не считая человеком. Айтака была продана хозяину гостиницы еще в младенчестве и работала там с тех пор, как помнила себя. Она не знала своих родителей: это были бедняки, которым пришлось отказаться от ребенка, чтобы выжить. Она знала только грубость, презрение и насилие. Ее волновали новые для нее чувства. Девушка постаралась сосредоточиться на том, что говорил Катсу.

Она слушала его утонченную речь, так непохожую на грубые голоса, к которым она привыкла. Он был воспитанный человек, будущий студент и чиновник. Айтака вытянулась и тихонько, по-кошачьи мурлыкая, стала ласкать его. Вскоре его голос стал тише, и он опять повернулся к ней. Теперь он гладил ее, его ласки становились все более страстными, глубокими. Его пальцы залезали в самые потаенные уголки ее тела. Когда она слегка вскрикнула от наслаждения, он вошел в нее сильным движением, немедленно вызвавшим оргазм.

Посреди ночи раздались какие-то крики, разбудившие Катсу. Он вскочил на ноги и зажег свечку. Айтака также проснулась и села в постели, прикрыв грудь одеялом. Катсу натянул кимоно и заслонил собой девушку. Крики усиливались, в них вплелись женские голоса. Внезапно бумажное седзи порвалось и в дыру ввалился пьяный самурай. Он встал на карачки и его вырвало прямо на футон. Следом в дыру гогоча влезли друзья самурая. Тех хватали за рукава и пытались вывести из комнаты слуги и гейши чайного домика.

— Пошли прочь, скоты — разгневанный Катсу отвесил пьянице пинка.

— Как ты посмел, отрыжка кашалота! — пьяный самурай оказался вовсе и не так пьян. Он вскочил на ноги и ударил Катсу. На втором замахе в комнату ворвался Набори и ввязался в потасовку. Постепенно слуги разняли дерущихся и вывели всех во внутренний садик. Зажгли факелы.

Катсу присмотрелся к обидчику. Это был мускулистый самурай с ястребиным лицом, которое хорошо дополняли густые черные волосы зачесанные в хвостик. Он был одет в свободные штаны хакама и короткую куртку. Вокруг него толпились друзья в синих и зеленых кимоно со значками клана. Катсу узнал символику уничтоженного клана Симадза.

— Ты, сопляк, оскорбил меня! — прорычал самурай в хакамах — И должен понести наказание.

— Представьтесь — Катсу вытер кровь с лица и обвел взглядом дворик. Гейши и ученицы высыпали на галерею и с интересом разглядывали столпившихся мужчин. В одном из окон парень заметил встревоженное лицо Айтаки.

— Кагасуке Ивами. Ваше имя? — перешел на официальный тон самурай — Я требую поединка. Если у вас нет меча, то у нас есть на выбор.

— Катсу, пойдем отсюда, какой поединок?! — зашептал на ухо Набори — Это ронин просто зарежет тебя и пойдет пить сакэ. Не хочешь позора, давай просто потянем время. Мама-сан уже послала за ёрики квартала. Он арестует ронина и на этом все закончится.

— Я Катсу Кимуру, сын Дзироэмоне Кимуру — Набори лишь тяжело вздохнул и сделал шаг назад — И я принимаю ваш вызов.

Самураи расступились, оставив в центре круга мужчину и подростка. Катсу безмолвно протянул руку. Один из друзей Кагасуке вынул из-за пояса меч и протянул его Катсу. Парень несколько раз махнул им, проверяя его вес и баланс. Хотя Катсу и учился владению мечом, настоящим фехтовальщиком не был. Кагасуке также вытащил катану. «Ты готов?» — спросил он Катсу. Его голос звучал ледяным холодом; пламя факелов отражалось от его лба и бросало на лицо тени, превращавшие это лицо в дьявольскую маску.

Катсу, держа меч в обеих руках, лишь кивнул. С быстротой нападающей змеи Кагасуке ударил в середину туловища парня. Молодого человека спас быстрый рефлекс; его меч едва отклонил удар, и он отступил. По выражению лица самурая и свирепости нападения Катсу понял, что Кагасуке не собирался ограничиться тем, чтобы преподать ему урок хороших манер, — он намеревался его убить.

Оба сражающихся осторожно кружили; Кагасуке опять атаковал, и его удар снова был отпарирован с трудом. Еще два удара, третий, и ткань на плече Катсу была рассечена, показалась кровь. Со стороны окна, где стояла Айтаки, послышался крик. Катсу закусил губу, его лоб покрылся потом; совершенно явно, Кагасуке лучше владел мечом, чем он. Парень ни разу не атаковал, он отступал, и меч Кагасуке грозил вот-вот нанести ему тяжелый удар. Он понял, что это смертельная схватка и он не сможет ее выиграть, если будет все время отступать. Катсу начинал терять уверенность из-за того, что Кагасуке сражался более умело. Надо было перехватить инициативу, пока не поздно. Он перешел к нападению. Когда меч самурая мелькнул мимо него, Катсу отскочил назад и с торжествующим криком бросился в контратаку.