Бунтарь. За вольную волю! - Юрий Корчевский

В средине ноября в отряд Михаила пожаловал келарь. Сегодня он выглядел как-то торжественно.

– Не пропало желание повоевать за русскую землю, князь?

– Если бы пропало, бросил всё и ушёл в своё поместье.

– Похвально! Воевода Михаил Скопин-Шуйский в Александровской слободе успешно от гетмана Сапеги отбивается. Надо помочь, нужда в ратниках великая.

– Готов выступить.

– Славно! Я и письмо твоему тёзке приготовил.

Келарь протянул лист свёрнутой в трубочку бумаги.

– Когда выходить?

– А чего медлить? Завтра и выступайте с богом!

Михаил отдал приказ собираться к выступлению. Сразу суета началась. Одни кинулись оружие точить и смазывать, другие собирать вещи в котомки, хотя вещей кот наплакал. Запасное исподнее, варежки, тёплые носки. Но кто знает, когда они вернутся в столицу? Но точно – не все.

Утром, после завтрака и обязательного молебна, на котором и келарь Авраамий был, отряд выступил. Половину города прошли, потому что Сергиев Посад, где расположился Троице-Сергиев монастырь, был на севере от Москвы. Собственно, города не было, посады вокруг монастыря, что на холме Московец стоял при реке Кончуре.

Свежий ветерок и морозец заставляли шагать бодро. Ополченцы при всей защите – шлемах, кольчугах, куяках, трофейных нагрудниках польских. А поверх бронного железа уже тулупы, армяки. У всех рукавицы шерстяные или меховые, иначе железо боевое к коже примерзает. До монастыря от столицы полсотни вёрст, а прошли всего пятнадцать, как навстречу по санной дороге поляки конные вылетели. Полусотня, сабли наголо.

Михаил тут же приказал в две шеренги встать, копья на изготовку взять. А земля под снегом мёрзлая, подтоки на древках воткнуть не получается.

– Пищальники, к бою готовсь! – кричал Михаил.

Да и без команды его пищальники строились. Оружие ещё в Москве зарядили. Поляки уже близко. Ляхи видели разномастную одежду, полагали – малообученное ополчение перед ними, разобьют легко. А жертва сама в охотника превратилась.

– Пли! – закричал Михаил.

Грянул залп, когда до всадников полсотни шагов оставалось. И ни одна пуля не пропала даром. Кто в гусара угодил, а кто в коня. Сразу свалка, убитые и раненые кони попадали, на них другие, что сзади были, полетели. И нет уже той грозной силы, что страх наводила.

– Пешцы! Вперёд! Коли, руби ворога! – завопил Михаил и сам кинулся к полякам.

За ним пешцы с копьями. Поляк силён, когда на коне и преимущество в числе имеет. Уцелевшие после залпа поляки за сабли схватились, ругаются. А пешцы их копьями колют. По два-три пешца на поляка. Ляхов какое-то время выручали нагрудники и шлемы. Рожоны копий по железу на груди ляхов скользят, но пешцы сразу приспособились, кололи в ноги, в лицо. А как поляк охромеет, добивали. Копья увечья страшные наносят. Рожон копья, как меч на древке. Если уколол удачно, так насквозь тело пробил. Из ран кровища ручьём хлещет.

Конечно, потери ополченцы понесли, какой бой без этого? Но победой воодушевились. Чего скрывать, многие такой встречи побаивались. А как полусотню побили, гордость взяла. Можно поляков бить, смертные они!

Михаил распорядился трофеи собрать. Забирали всё, от оружия до меховой одежды. А ещё с десяток коней изловили, сами в сёдла взгромоздились. Михаилу как предводителю пойманного коня привели и саблю в ножнах вручили. А зачем ему вторая, он к своей сабле привык. Почти у всех ляхов деньги были, обобрали всех. Мёртвым деньги не нужны, а ополчению пригодятся. Михаил, как возбуждение после боя улеглось, приказал в порядок себя привести, а пищальникам оружие зарядить. Пищали во встречном бою здорово выручили.

Михаил не заблуждался в подготовке своих ополченцев. У большей части ратников нет боевого опыта, и столкнись они с равным по численности противником, вполне вероятно, что исход боя был бы иным.

Прошли ещё несколько вёрст. Ополченцы во время марша обсуждали перипетии прошедшего боя. Показалось село. Соваться без разведки рискованно, ведь именно отсюда наскочила конная полусотня поляков. Однако уже начало смеркаться, по-зимнему рано. И останавливаться в голом поле, заснеженном и продуваемом, без шатров, значит, поморозить ополченцев. Вошли в село. Михаил приказал впереди идти пищальникам. В случае столкновения с противником они успеют дать залп, немного задержат врага, дадут возможность построиться в боевой порядок. Уже прошли половину села, впрочем, небольшого, как на другом конце показались конные поляки. И не входили они и напасть не пытались, а уходили, покидали сельцо. Видимо, дозорный у них был, подходящий отряд ополченцев заметил. Поляков было мало, и бой принять они побоялись. Ополченцы вслед ляхам свистеть начали, показывать неприличные жесты, улюлюкать. Ох, рано радуются! Убежавшие поляки доберутся до своих, сообщат об отряде и завтра, в лучшем случае послезавтра, приведут конную рать. Плохо, что не было карты и Михаил не знал расположение полков Скопина-Шуйского и поляков.

Первый же выход в «поле» показал недостатки в организации. Нет разведки, нет передового дозора. И то, что они побили поляков в первом столкновении, – везение. Но только рассчитывать на удачу нелепо, везёт тому, кто сам куёт свою победу тщательной подготовкой.

Михаил выставил караулы на обоих концах села, приказал занимать избы, но селян не обижать, не грабить. Иначе чем ополченцы лучше поляков?

А с утра распорядился строить заграждения на обоих въездах в село. Дорога проходила посредине села, деля его на две части. С других сторон к селу не подобраться, лес и овраг. Ополченцы пилили деревья, завалили дорогу на манер засеки. Коннице, этой ударной силе ляхов, теперь не пробиться. Михаил выстроил добровольцев, завладевших трофейными конями. И послал лазутчиков по дороге на север посмотреть, где поляки и какова численность. Строго наказал в бой не ввязываться, проявляя героизм. Высмотреть и доложить, они сейчас глаза и уши отряда.

Лазутчики ускакали. Ополченцы позавтракать успели, как лазутчики вернулись.

– Ляхи сюда идут, много! Конные!

– Сколько?

– Да разве посчитаешь?

Да, с этим делом у ополченцев неважно. Многие читать-писать не умели, а считали до десяти. И перечесть подвижную группу, да если она велика, для лазутчиков задача невыполнимая. Михаил и себя винил. Век живи, век учись. Перед тем как лазутчиков послать, надо было выяснить, считать-то они хотя бы до сотни умеют? Сам виноват, впредь наука будет.

Поляки в самом деле показались, не меньше сотни. Подскакали по дороге к селу, а ворваться невозможно. Деревья с ветвями на дороге выше человеческого роста, лошадям не перепрыгнуть. А ещё Михаил скомандовал пищальникам «Пли!». Потеряв несколько человек убитыми, поляки отошли на безопасное расстояние. Но не уходили, решали, как выбить русских из села. И не село им нужно, отряд Михаила перекрыл дорогу от Троице-Сергиева монастыря, где были сосредоточены основные силы Сапеги, к Тушину, где квартировали русские силы Лжедмитрия.