Управление - Андреас Эшбах

* * *

Сотрудникам Управления национальной безопасности категорически запрещалось использовать данные, к которым они имели доступ, для частных изысканий и расследований – так было написано не только в его трудовом договоре, ему потребовалось подписать еще и отдельную соответствующую инструкцию.

Другими словами, ему ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы его уличили в том, что он собирался предпринять.

И, конечно же, ему нельзя было обратиться за помощью к фройляйн Брунхильде.

Вопрос заключался в том, как далеко он сумеет продвинуться своими силами.

С нарастающим волнением Ойген Леттке взялся за работу. Тот факт, что речь шла о конкретном человеке, существенно облегчало дело. У него был доступ почти ко всем хранилищам данных, у него была функция поиска – так что найти Алису Фришмут было делом нескольких минут. Она родилась в августе 1912 года, то есть на два года старше него. Звучало многообещающе.

Он переключился на другое хранилище данных. Согласно данным бюро прописки, она все еще жила в Веймаре, но в октябре 1933 года вышла замуж за некоего Винфрида Кемпфа. Тот работал водителем грузовика для дальних перевозок, а именно в экспедиционной конторе Хефлингера. Супружеская пара снимала жилье на юге Веймара, детей у них не было, а Алиса Кемпф по-прежнему работала на центральном почтамте.

Леттке довольно долго сидел перед этими сведениями, дул сквозь сложенные у рта руки и размышлял. Затем он продолжил поиски и узнал, что экспедиционная контора Хефлингера, как и большинство компаний, доверила информацию службе хранилища данных предположительно потому, что это было самым простым решением для доступа к ней из нескольких офисов.

НСА, разумеется, также имело доступ к этим данным. И среди прочего там находилось личное дело Винфрида Кемпфа: документы об образовании, медицинские справки, данные водительского удостоверения, производственный план на данный момент и окладной лист.

Великолепно. Леттке показалось, словно по всему его телу пробежал электрический ток, когда он записал нужные ему сведения. Затем он очистил экран и журнал.

Тем временем был уже поздний вечер. В здании стало тихо, не было слышно ни стука в дверь, ни скрипа подошв ботинок по линолеумному полу коридора. Ойген Леттке еще раз открыл уже известную дневниковую запись и запустил команду печати.

Потом он тут же вскочил и помчался по коридору в комнату для печати, хотя это было и не нужно, – там в это время действительно никого не было. Машина работала, стучала, гремела и распространяла едкий химический запах, который заполнял всю комнату, вызывая головную боль, и наконец выплюнула напечатанный листок.

* * *

На следующий день он вышел днем пораньше и отправился в центральный почтамт. Почти все окошки были заняты, в основном там сидели женщины, среди них было много молодых, но он нигде не видел табличек с фамилиями. Что теперь?

Он делал вид, что заполняет регистрационную форму, размышляя и наблюдая за деловым оборотом в почтовом зале. Ему помог случай: служащий в окошке, который уже довольно долго обсуждал что-то с толстяком, собиравшимся отправить большую посылку, прокричал: «Фрау Кемпф? Не могли бы вы подойти?»

Тут же из кабинета появилась молодая, поразительно элегантно одетая женщина, она двигалась с энергичной самоуверенностью и ее дикие, с золотистым отливом роскошные локоны были легко собраны заколкой для волос. Леттке следил за тем, как она выслушала проблему, возникшую у мужчин, быстро и четко приняла решение, заставившее мужчину перед окошком удовлетворенно кивнуть, а служащего покорно развести руками, затем она снова скрылась.

Такая молодая и уже начальница отдела? Всё лучше и лучше.

Он вышел из почты и ждал в кафе напротив, пока не увидел, как она выходит. Затем он последовал за ней на приличной дистанции, сел в тот же автобус, что и она, вышел на той же остановке. Он не беспокоился о том, что потеряет ее из виду; в конце концов, ему было известно, где она живет.

Когда она подошла к входной двери – Кемпфы жили на верхнем этаже четырехэтажного серого многоквартирного дома, – он заговорил с ней:

– Фрау Кемпф?

Она удивленно обернулась.

– Да?

– Можете уделить мне минутку?

Она сделала шаг назад, оглядела его сверху донизу.

– По какому вопросу?

– По такому, – ответил Ойген Леттке и протянул ей распечатку.

Она прочитала текст. Ее глаза нервно засверкали.

– Откуда у вас это?

– У меня это есть, – просто сказал он. – Этого достаточно. – Он указал на дверь. – Я бы предпочел обсудить остальное в вашей квартире.

– Вы из полиции? – поинтересовалась она.

– Нет, – ответил он. – Я хочу вам помочь.

В ее взгляде отражались недоверие и нарастающая паника. Наконец она пришла к единственно возможному заключению, а именно, что у нее нет другого выхода, и сказала:

– Ну хорошо. Проходите.

Она отперла дверь, впустила его и начала подниматься по лестнице впереди него. Леттке наблюдал за ее задницей, которая отчетливо выделялась под тонким пальто, и позволил себе некоторое предвкушение. До сих пор все шло по плану.

Она снова замешкалась, прежде чем отпереть дверь квартиры. Она открыла ее и крикнула:

– Винфрид? Ты уже здесь? – а поскольку по-прежнему было тихо, сказала: – Мой муж вернется домой с минуты на минуту.

– Угу, – ответил Леттке, подождал, пока она освободит путь, и вошел.

Это была небольшая квартира: кухня, спальня, приличная гостиная и туалет. Ванная комната, заметил он, находилась на промежуточном этаже, и они делили ее с жильцами трех других квартир.

– Тогда говорилось, что все записи в дневнике будут защищены моим паролем и никто другой не сможет их прочитать, – сказала она, снимая пальто. Она все еще тяжело дышала после подъема по лестнице.

– Никто, кроме органов государственной безопасности, – ответил Леттке.

Она издала стонущий звук.

– Это… подло. – Она еще раз пробежала глазами текст. – Кроме того, прошло много лет с тех пор, как я это написала!

– Тогда это не было проблемой, – неторопливо сказал он. Ему нравилось постепенно загонять ее в угол. – Но не теперь. Теперь человек, чья голова похожа на мешок, наполненный экскрементами, стал рейхсканцлером и фюрером немецкого народа, и чрезвычайно ранимым по отношению к подобным высказываниям.

– Выискивают нечто подобное? – В ее глазах читался неприкрытый страх.

– Действительно, выискивают нечто подобное. И людей уже отправляли в лагеря из-за более безобидных оскорблений.

Она прислонилась к обрамлению дверного проема, ведущего в гостиную.

– Но что же мне теперь делать? Я думала, что если удалю программу, то все будет стерто автоматически. И если я сейчас снова зарегистрируюсь, это тоже не поможет, не так ли? Я больше не смогу получить доступ к своим старым записям. Во всяком случае, так было, когда я удаляла регистрацию.