Дранг нах остен по-русски. Проверка боем - Виктор Зайцев

– Отец знает? – выдохнул министр, глядя в счастливые глаза Максима, отлично понимавшего все, что промелькнуло в голове Корнеева.

– Конечно, вчера ему сообщил. Обещал прилететь, как только сможет. Просит им продать десятка два или три первых калькуляторов. Я обещал.

– Вот что, дорогой ты мой гений электроники. Во-первых, называй это чудо как угодно, только не калькулятором, а по-русски. Во-вторых, я завтра с утра иду к наместнику, будем уговаривать Елену Александровну, чтобы отпустила твоего отца к нам в командировку. Лет на пять-десять, пока не создадите первые компьютеры. Думаю, уговорим. Так и передай Игорю: пусть со своей стороны организует поддержку, разъяснит госпоже наместнице, что вместе вы быстрее сможете создать компьютер. Старый конь, как говорится, борозды не портит.

– Хоть и мелко пашет, – ухмыльнулся Максим.

– Пусть пашет мелко, лишь бы наше поле, – вернул подколку Сергей Николаевич. – Начинай строить дополнительные цеха, новые мастерские, заявку пришлешь мне лично. С отцом посоветуйся, нужно ли идти по пути аналоговых и цифровых технологий, либо сразу переходить на цифру. Проси все, что нужно, своих парней премируй, как хочешь, хоть бесплатными путевками на Сахарные острова. Да, с сегодняшнего дня все работы по компьютеру кодируй литерой «К», я секретаря предупрежу об этом. И подбери новое название для калькулятора и будущего компьютера, что-нибудь русское. Ну, пойдем к городскому начальству, ждут, поди.

– Давно готовы оба, – не моргнул глазом Максим Игоревич. – Калькулятор назвали «эсэм», от «счетной машины», в обиходе «эсэмка», коротко и удобно. А компьютер станет «мабой», от «машины будущего». Я еще не забыл, как америкосы использовали подобные сокращения для своих изобретений.

– Тебе виднее, наш герой, – задумчиво ответил Корнеев, увлеченно перемножавший и деливший произвольные числа на первой эсэмке. – Тебе виднее. Да, пока суть да дело, организуй выпуск хотя бы простейших моделей, с четырьмя действиями арифметики, для наших инженеров. Небольшой партией, тысячи две твоих эсэмок. Кроме инженеров и архитекторов мы часть пушкарям передадим, для полевых испытаний, так сказать. Под этот вариант можно и выпуск батареек до промышленного уровня довести.

Борух подошел к причалу, где разгружался русский парусник, доставивший в Хайфу очередные грузы для молодого еврейского государства. Весело перекликаясь на идише, здоровенные парни споро разгружали трюмы корабля, вытаскивая стандартные русские контейнеры портовыми кранами. Между делом, пока кран переносил очередной контейнер на площадку причала, грузчики азартно обсуждали последние новости, переданные по радио. Речь шла о подписании мирного договора между Новороссией и Персией, по которому обе страны возвращались к прежним границам Персии с бывшей империей Великих Моголов, а русские торговцы получали право беспошлинной торговли на всей территории Персии. Еще в новостях проскользнуло, что Персия не выплатит ни единого червонца репараций русам, зато отдает в аренду дружественной с этого момента стране небольшой участок побережья к западу от порта Бушира.

– Небось, этот небольшой участок побережья в два раза больше нашего Израиля, – посмеивались парни, год назад завоевавшие с оружием в руках право евреям иметь свое государство в Палестине.

– Если русы дошли до Исфахана, то при отступлении сами вывезут половину Персии, им никаких репараций не нужно, – сказал самый старший из парней, успевший повоевать в составе кипрских казаков. – Казаки говорят, где рус прошел, еврею нечего делать. В том смысле, я видел, как русы вывозят трофеи с чужих земель, которые не собираются присоединять. В городах остаются голые стены, даже флюгеры с труб снимают.

– Это точно, мне один знакомый рассказывал, как скотты напали лет десять назад на русов, от большой глупости, видимо. Тогда русы целые города разобрали и вывезли к себе, даже стен не оставили, до сих пор скотты боятся косо на соседей взглянуть, не то что напасть. Король у них там молодой оказался, неопытный, теперь поумнел, после такого поражения.

– У кого, у русов король? – переспросил самый молодой грузчик, еще мальчик лет двенадцати, нигде не бывавший, только недавно прибывший из южной Италии с семьей.

– Да нет, у русов нет короля, у них наместник, мудрый мужчина, между нами говоря, – продолжил рассказчик, выкручивая ворот лебедки, поднимавшей из трюма очередную сетку с мелкими грузами.

Любопытные грузчики уже проверили содержимое типовых контейнеров, в больших коробах из тонкой доски привезли швейные машинки для мастерской готового платья, потому и бегал вокруг Мойша Зусман, владелец этой мастерской. Вся Хайфа знала, что Моня заключил договор с русами, закупил в кредит два десятка швейных машин, на которых портные будут шить по русским выкройкам и меркам рабочую одежду из русской ткани – вискозы. Теперь Зусман каждую швейную машину облизывать будет, пока долг не отработает.

– Так вот, король у тех скоттов оказался молодой, неопытный, да из ранних. Русов тогда никто в Европе не знал толком, скоттский король на них и напал. Так русы за пару месяцев захватили половину того королевства. А пока король думал, мириться или нет с русами, те полгода вывозили все с захваченных земель, вместе с людьми и домами. До сих пор пустые города стоят, правда, там одни крепостные стены остались. Молодой король лишился самой богатой части подданных, до сих пор оклематься скотты не могут, на заработки в Новороссию целыми семьями перебираются.

– Молодцы русы, нам бы так свою страну направить, – отозвался один из грузчиков, отцепивший сетку с грузом от крюка лебедки.

– Направим, парни, направим. Зря, что ли, у нас тоже наместник, а не король? – улыбнулся старший грузчик таинственной улыбкой человека, знающего больше других.

Борух постоял немного на причале, с завистью посмотрел на слаженную работу портовых грузчиков. Очередной раз с тоской вспомнил родное отделение, ротного командира, командира бригады, их отдельной еврейской бригады, почти год назад освободившей от турецкого владычества часть Палестины, ту именно часть, где сейчас растет еврейское государство. Как было интересно воевать за идею, за будущую страну, откуда никто не выгонит евреев мановением руки. Где любой еврей сможет купить землю и построить дом, работать, не боясь погромов и костров инквизиции. Воевать за свою Родину, которой еврейский народ лишился полтора тысячелетия назад. Тогда Боруху казалось, что он с друзьями совершает героический подвиг, способный вечно остаться в памяти будущих поколений свободных евреев.

Но прошло опьянение боем, прошли счастливые дни свободы, а власть в маленькой растущей стране неожиданно оказалась в руках совершенно посторонних людей. Евреев, которые не воевали за освобождение Родины, а оформили документы на недвижимость, на землю, завладели имуществом, брошенным бежавшими турками и палестинцами. Эти богатые, умелые люди за пару месяцев заболтали бойцов и офицеров бригады, полностью устранили их от власти в новом Израиле, расставили на важных постах своих родственников. Еврейская бригада стала лишней в своей стране, созданной их потом и кровью. Разное тогда говорили среди бойцов, многие отправились наниматься в русскую армию, чтобы снова воевать. Другие собрались устроить новую Варфоломеевскую ночь всем, кто пробрался во власть обманом.