Адмиралы Арктики - Александр Плетнёв

«Приезд, не приезд, скоропостижный отъезд» императора ещё долго бы оставался главной темой в заголовках местных газет, если бы…

* * *

Если бы…

Впрочем, вернёмся чуть назад… к Соловкам.

Возможно, в иных условиях Романов и уделил бы должное внимание достопримечательностям Макарьевского поселения, но при чаепитии настоятель монастыря келейно известил, что четверть часа назад из Савватьевского скита срочно прибыл монах с докладом: у входа в губу Сосновая стои́т бот-крейсер «Великая княгиня Ксения Александровна». И передал записку от шкипера корабля, где было коротко: «…согласно приказа: прибыл на место. Ожидаю пассажиров».

Выехав для виду степенно и неторопливо, остальной путь поспешали, преодолев практически полных четырнадцать вёрст по грунтовой дороге до Новой Сосновки за час с небольшим.

Растрясло в бричке изрядно, что вроде бы привычного к неспокойным палубам Рожественского немного укачало – уже с полдороги вице-адмирал ехал бледный, и только лишь ступив на поперечины гребного катера, почувствовал себя в родной стихии.

Сам Романов держался крепко – знать, сказалась бо́льшая практика езды на лошадях.

Благо дорога была не пыльная, погода не жаркая. Ноздри глотали свежий, пропитанный морем воздух, глаза полнились молодой зеленью травы́ и хвои почти не тронутой человеком природы, порой выхватывая за деревьями то часовенку, то вершок поклонного креста.

Вид на губу Сосновая открылся уже при спуске к отлогому каменистому побережью: неглубокая тоня^[48] у самого берега, клочки лесистых островков с россыпью скалистых вкраплений на тёмно-синей ряби. Бурлит отлив, обнажая мокрые мшистые камни.

В двух милях от берега покачивается на якоре парусно-винтовой бот «В. К. Ксения Александровна» – заходить в мелководную губу, насыщенную множеством луд, корг и торчащих из воды осыхающих камней^[49] было чревато.

С мостика корабля заметили движение от берега, стали готовиться к отплытию, чуть больше дав дымком из трубы, разогревая котлы. Заколыхались послаблённые паруса. Монахи, уверенно управляя паровой шлюпкой между оголёнными отливом отмелями, подвели буксируемый катер с важными пассажирами к свежевыкрашенному борту.

Спустили трап, и слегка оторопевший командир парусника встречал самого императора.

Следом поднялись адмиралы и жандармский генерал со своими людьми.

* * *

Время было условным, но всё же в рамках. И место…

Главным ориентиром места встречи был мыс Канин Нос, куда «В. К. Ксения» добежала за сутки, спеша, выжимая из тандема парусов и паровой машины весь максимум.

Условная граница Белого моря и моря Баренца. Вышли на траверз мыса и действовали по предварительной договорённости – пятьдесят миль строго к норду.

Команда на боте всего пять человек, все заняты делом. Беспроводного телеграфа для связи нет. На мостике целые адмиралы в роли вперёдсмотрящих, вооружившись биноклями, несут свою вынужденную вахту.

И всё равно первым прокричал марсовый, увидев паруса на горизонте и дав направление на два румба вправо.

Вскоре Фёдор Васильевич Дубасов узнал заурядный силуэт, а главное, условный флаг на фоке «Лейтенанта Скуратова», протянул в усы, скрывая довольную улыбку:

– Конспирация.

Шлюпкой пересели с борта на борт.

У трапа вытянулся совершенно невозмутимый и деловой Престин с приветствием и докладом, ещё на схождении судов догадавшийся, кому теперь придётся уступать свою каюту.

– …голосовая связь с ледоколом «Ямал» поддерживается. Назначены координаты встречи. Разрешите следовать к назначенному месту?

И получив в ответ нейтральное и даже ироничное высочайшее: «…не вижу препятствий!», отдаёт соответствующие распоряжения.

* * *

Глядя, как матросы сноровисто справляются с такелажем, слыша скрип перекладываемого гика, вице-адмирал Дубасов с щемящей ностальгией вспомнил свою юность – вой ветра, солёные брызги, ободранные о канаты мозоли…

– Конспирация, – ещё раз повторил Фёдор Васильевич вслед уходящему боту-крейсеру – «В. К. Ксения Александровна» лишь с частично поставленными парусами весьма резво удалялась на левой раковине. Но это иллюзия – ход у парусника мал, кильватера за кормой почти нет. Им спешить некуда. Капитан предупреждён – во избежание возможной болтовни команды (хоть те и крестились на икону), как минимум две седмицы ни в какие порты не заходить, оставаясь в море.

Это «Скуратов», хлопая парусиной на галсе, уже наведя полные пары, ощутимо передавая вибрацию машины на настил палубы, набирал самый возможный «полный» на лучшем, что нашлось в угольных складах Александровского порта.

– Примите моё полное уважительное и благодарное одобрение. Ваш план превосходно сработал. Эдакое тайное свидание господина «Скуратова» с госпожой «Ксенией». – Начальник секретной службы императорской охраны иногда мог вот так подойти совсем незаметно и, видимо, услышал, что сказал адмирал. – Славно «хвосты» скинули. Я имею в виду всех тех навязчивых щелкопёров, среди которых наверняка есть и агенты иностранных разведок.

Фёдор Васильевич немного поморщился на вульгарно-сыскной жаргон полковника. Однако похвала была приятна.

– Несмотря на бытовые неудобства путешествия, государя забавляет это секретное приключение, не находите? – увёл слегка в другую плоскость генерал.

– А дело более чем серьёзное, – строго ответил Дубасов. Ему всё хотелось спросить: как же так? Что там, в столице – совсем не умеют хранить тайн, и куда смотрит политический сыск?

Словно прочитав его мысли, Ширинкин нехотя промолвил:

– Государь наш слишком доверчив. Особенно в отношениях с родственниками. Иное неосмотрительное слово, оброненное кем-нибудь из великих князей, сводит на «нет» кропотливую и осторожную работу. Эх, знали бы вы, чего мне сто́ило…

Недоговорил. Замолчал, громко вдыхая-выдыхая, словно вздыхая… так, что Дубасов украдкой покосился: «Неужели столь сетует?» Оказалось, генерал, достав из футляра толстую сигару, мял её, вдыхая аромат.

– Вот, знаете ли, презентовали по случаю. Не желаете ль угоститься? Нет? А и я пока повременю, – и вернулся к серьёзному: – Ныне готовится проект создания специальной контрразведывательной службы… по опыту и заделу, поданному потомками.

И видя, что Дубасова не разговорить, отступил, не выказав ни тени обиды, нейтрально спросил:

– Когда придём на место встречи?

– Примерно через двое с половиной… край – трое суток.