Контрабандист - Михаил Тырин

Я обратил внимание на его одежду. Длинная бумажная рубашка, но не такая, как надевали некоторые ученые перед работой. Его одеяние напоминало скорей накидку, в которые облачают пациентов перед операцией. Изначально она была белой, теперь всю ее покрывали грязные пятна.

– Вам помочь? – выдавил я.

Он рассмеялся.

– Научитесь сначала помогать себе, это важнее для всех, – в голосе просквозили твердые нотки. Он внимательно посмотрел на меня, улыбнулся. – А вас я не знаю, вы не из них.

– Из «кого»? – тупо спросил я. Потом добавил: – Вообще да, я сам по себе.

– Сам по себе, – как эхо повторил он. – Сам по себе – высшая форма ощущения себя, но, увы, недостижимая.

– Вы – Придумщик, – неуверенно проговорил я.

Я уже несколько раз слышал это странное прозвище, но так и не узнал, кто под ним скрывается. Всякий раз, когда кто-то заговаривал о Придумщике, а рядом оказывался я, разговор быстро прекращался. Но сейчас я почему-то был уверен, что передо мной именно он, загадочный Придумщик.

– Мы все – Придумщики, – серьезно проговорил он. – В этом смысле я ничем не лучше остальных.

– Да, наверно, так и есть, – пробормотал я. А что было ему отвечать? Честно говоря, этот незатейливый диалог с сумасшедшим меня совсем не забавил. Я думал, как побыстрее покинуть это местечко, но и оставлять его одного было бы нехорошо.

– Нам надо уходить отсюда, – сказал я. – Здесь все может обрушиться.

– Надо уходить, – кивнул он, – но никто не знает, куда.

– Идемте, – я повернулся и начал прокладывать путь из завала. Обезьянка принялась тихо повизгивать у меня на груди.

Мы без проблем и приключений выбрались в накренившийся коридор, где я остановился и прислушался. Вокруг стало потише. Нет, кое-какие звуки продолжались – например, далеко за стенами все так же истошно вопили люди, но скрежет прекратился. База больше не тряслась и не содрогалась.

Вообще в воздухе стало спокойнее, гораздо спокойнее. Хотелось верить, что все кончилось. Правда, я еще не знал, что кроется за этим «все».

– Вы не знаете, что случилось? – спросил я у Придумщика.

– Я спал, потом проснулся, – скучно ответил он. – Я испугался.

– Тут все испугались, – заметил я.

– Все испугались. Даже те, кто испугал всех. Правда, забавно?

– Обхохочешься, – вздохнул я. И, подумав немного, спросил: – Это вас привезли с Луны-один в железном ящике?

Он не ответил: мы оба прислушались. По коридору кто-то продвигался в нашем направлении, я ясно слышал переговоры. Еще несколько секунд – и я увидел Тасю.

– Ричард!!! – завизжала она и бросилась ко мне.

Я, конечно, не Ричард, но на всякий случай шагнул ей навстречу. Оказалось, ее интересует обезьяна. Она выхватила тщедушное тельце из моих рук и едва не разрыдалась от умиления. Ни дать ни взять любящая мамаша.

Потом она обернулась и крикнула кому-то:

– Он здесь, идите сюда! Все в порядке!

Я услышал топот армейских ботинок. Пятеро бойцов, увешанных оружием, как духи войны, вынырнули из полумрака и ринулись в нашу сторону. Я даже дернуться не успел, как один уткнул меня носом в стену и заорал в ухо: «Стоять, тварь с-сучья!!!»

Я, конечно, не стал возражать и даже согласился какое-то время побыть сучьей тварью, если господам военным так угодно.

Остальные окружили Придумщика. Я не видел, что они с ним там делают, но по звукам понял, что ему вкалывают какой-то препарат. Один из бойцов вызвал по радио начальство, и через минуту откуда-то материализовался мой старый знакомый – капитан Дэба. Сначала я услышал вздох искреннего облегчения, который относился явно не ко мне. Потом дело дошло и до меня.

– Опять ты, Грач? – устало проговорил капитан.

– Нет-нет, – возразил я. – Называйте меня просто: «сучья тварь».

– Кончай кривляться. Что он успел тебе сказать?

– Да ничего… Обезьяны вообще как-то мало говорят.

– Грач, не доводи меня сегодня. Я сегодня очень нервный. Я сегодня и в ухо двинуть могу. Ты и так у меня словно заноза в заднице.

– Не хочу показаться бестактным, но предпочитаю быть занозой, нежели задницей.

– Уберите его к чертовой матери отсюда! – взорвался капитан.

В этот раз меня провожал до каюты почетный эскорт из двух бойцов со свирепыми рожами. Гордости моей не было предела. Ну а пинок под зад, которым меня наградили на прощание, я счел за издержки профессии.

* * *

Всю последующую неделю базу усиленно чинили. Я засыпал и просыпался под грохот и жужжание инструментов. Казалось бы: кому взбрело в голову делать это в открытом космосе, когда судно вот-вот прибудет в удобный приспособленный для ремонта док?

Но я-то все понимал. Им любой ценой надо было скрыть, что здесь произошла чрезвычайная ситуация.

Кстати, не такая уж чрезвычайная. Насколько я знал, каким-то чудом катаклизм обошелся без жертв. Не считая нескольких вывихов и разбитых физиономий. Что меня особенно поразило, так это атмосфера абсолютного молчания, которая воцарилась уже на следующий день. Словно ничего и не было. Словно пара ламп перегорела – вот и все происшествие.

Как-то раз ко мне зашел Крэк. Зашел сам – я его не звал.

Я валялся на койке с банкой пива и смотрел в потолок, мечтая о том счастливом дне, когда окажусь наконец на большой обитаемой базе, среди нормальных людей. День этот неумолимо приближался.

Крэк переступил через порог и сразу критически осмотрелся.

– Нормально, бля, устроился, – отметил он. – Получше, чем мы.

– Я теперь большая шишка, – охотно пояснил я. – Самый главный наблюдатель, слышал, наверно?

– И не раз, – он развалился на стуле. – Ну, рассказывай, бля.

– Что рассказывать? – вздохнул я. – Живу я неплохо. Место, правда, у вас тут мерзкое. Люди какие-то нервные. Жратва паршивая. Должность дерьмовая. Заняться нечем. Отдохнуть не с кем, даже просто выпить. А так – все чудесно.

– Про другое расскажи. Как, бля, ты оттуда вернулся?

Я задумался ненадолго. Ну, что ему скажешь?

– Да так… обыкновенно. Залепил дырявый скафандр жвачкой, расправил крылышки – и полетел домой.

– Ну да, я так и думал. А рощи и водопады тоже видел, бля?

Я приподнялся с койки – разговор приобретал интересную окраску.

– А ты?

– И я, – Крэк тихо рассмеялся. – И капитан, и Дэф, и пацаны – все видели. Понравилось, бля?

– Живописно, бля, – кивнул я. – А откуда оно там взялось, вы тоже знаете?