Золотые костры - Алексей Пехов

Мы приехали к реке утром, почувствовав армию князя Горловица задолго до того, как увидели. Тысячи людей и лошадей наполнили воздух всевозможными, в большинстве своем неприятными запахами.

Армия расположилась под стенами Морова, блокировав поступление продовольствия. Стучали топоры, возводились казармы, ставились частоколы, насыпался вал. Чергийцы обстоятельно готовились к приближающейся зиме и показывали тем, кто смотрел на них с высоких стен, что собираются остаться здесь надолго. Пока Млишек Жиротинец не сдаст город или в него не ворвутся солдаты.

— Эй! — окликнул Мариуш проходящего мимо кантонского наемника. — Где сейчас ставка князя?

Тот, прежде чем отвечать, хмуро оглядел нас с головы до ног.

— В Боровичах. Знаете где?

— Знаем.

Мы были там через час. Боровичи — маленький чудесный городок, располагающийся в полулиге от Морова. Он больше походил на какое-то кондитерское изделие — сплошные пряничные домики, засахаренные шпили да фруктовая глазурь на крышах. Казалось, война сюда даже не приходила. Все здания целы, ни мертвецов, ни вони, ни пожаров. И местные не запуганы.

Два находящихся по соседству городка, через которые мы проехали ранее, выглядели куда хуже — сплошные обгорелые головешки да трупы.

— Чем Боровичи заслужил свою безопасность? — спросил я у Мариуша.

— Матушка князя родилась здесь и любит это место. Сын счел, что негоже печалить ее. Так что они, — молодой человек кивнул в сторону прохожих, — теперь ежедневно молятся о здравии госпожи Горловиц. Владек, сворачивай. Вон «Золотая лань». Прибыли. Вы с нами, господин ван Нормайенн?

— Боюсь, что нет, господа. Мне следует решить несколько дел.

— Если будет желание, приходите. Мы остановимся в «Лани» или, если нет мест, то в «Под угрем», это возле гончарного рынка.

Я поблагодарил их за компанию, попрощался, вытащил из-под скамьи рюкзак и, закинув его на плечо, отправился по улице.

Контору «Фабьен Клеменз и сыновья» я нашел без труда. На входе столкнулся с человеком. Он скользнул по мне взглядом, быстрым шагом скрылся за углом, и только сейчас я его узнал — безымянный парень, присутствовавший в Риапано на нашей с кардиналом ди Травинно встрече. Интересно, что он здесь делал?

Серый, ничем не примечательный клерк за невысокой стойкой поклонился:

— Могу ли я вам чем-то помочь?

— Мне требуется отправить два письма, посылку, узнать, есть ли для меня сообщения, и снять деньги с депозита.

— Конечно. Давайте подтвердим вашу личность.

Я закатал рукав, протянул ему запястье, и человек, коснувшись его ивовым прутиком, кивнул:

— Господин ван Нормайенн. Да. Для вас имеются сообщения. Подождите, пожалуйста, несколько минут, я попрошу, чтобы их переправили в наше отделение. Сколько вы хотите снять?

— Четырех грошей будет достаточно. Если можно, выдайте мне эквивалент этой суммы серебром.

— Не извольте беспокоиться. Желаете что-нибудь выпить?

— Воды. А также, будьте добры, бумагу, конверты и чернильницу.

Он шевельнул пальцем, и рядом со мной тут же вырос предупредительный мордоворот. Поставил на стол стакан с водой, чернильницу из моровского хрусталя, затем положил стопку дорогой флотолийской бумаги и гусиное перо.

Я взялся писать письма. Первое было для Мириам. Я кратко отчитался о том, где нахожусь, что нашел и что планирую делать дальше.

Второе предназначалось Гертруде. Я постарался уверить ее, что со мной все хорошо, и написал, что нашел Ганса. Не стал упоминать о монастыре, лишь о том холме, на котором зарыл останки неизвестного.

Запечатал конверты, написал имена и адреса.

К этому времени вернулся клерк. Поставил передо мной два столбика из крупных серебряных монет, внес данные об изменениях на счете в толстую книгу, завершая работу, коснулся моего запястья.

— Для вас два сообщения.

Конверты, которые он подал мне, все еще были теплыми. Я не знал, какой магией обладает эта контора, раз они способны за несколько минут перекидывать письма между отделениями, расположенными в разных странах, но, вне всякого сомнения, магия эта была удобной и прибыльной.

Первое письмо, точнее записка, была от Павла. Он писал, что Мириам известила его о моем приезде, и поэтому он будет ждать меня в Боровичах. Магистр указал адрес. Я совсем недавно проходил мимо этого дома.

Второе от Гертруды. Она беспокоилась обо мне, просила быть осторожным и сообщала, что теперь находится в Фирвальдене, решая дела Братства. Прежде чем уйти, я сжег оба письма в пламени свечи, которую любезно подвинул ко мне предусмотрительный клерк.

В сообщениях не было ничего важного или секретного, но привычки, которые вбивают в нас в школе, с годами не становятся слабее.

Протянув завернутый в вощеную бумагу кинжал Ганса, я попросил:

— Переправьте, пожалуйста, в Арденау. Для Братства стражей. Совету старейшин. Оплата за счет получателя.

Клинку моего друга нечего делать в Чергии. Его давно пора уничтожить. К тому же, если у меня его найдет кто-то из законников, — проблем не избежать.

Покончив с делами, я вышел на улицу, думая о Гере и о том, что мы не виделись с ней с середины лета, а значит, уже почти пять месяцев. Она до сих пор не знает того, что произошло в Шоссии. Мириам строго-настрого запретила мне говорить о черном кинжале кому бы то ни было. То ли опасаясь, что магистры затеют игру, которая повредит Братству, то ли не желая, чтобы у нее отобрали опасную игрушку.

Если честно, я часто жалел, что позволил своей учительнице убедить себя оставить ей кинжал, привезенный из Прогансу, и не уничтожил его вместе с клинком цыгана.

— Возможно, он — наша последняя надежда, Людвиг, — говорила она, и ее обычно ледяные глаза горели желанием разгадать загадку. — Мы должны иметь козырь в рукаве.

Теперь этот козырь с ней, и только сам черт знает, что она способна с ним сделать и как планирует использовать.

Трактир «Под берегом» находился через улицу. Отсюда были видны окраины, насыпь, на которой стояла огромная мортира, нацелившая свое жерло в небо над Моровом.

— Вам нужна комната, господин? — спросила меня пожилая хозяйка, встретив в дверях. — У нас есть несколько свободных.

— Нужна. А еще меня здесь ждут.

— Вверх по лестнице. Второй этаж. Там три двери, стражи снимают все комнаты, — сказала она, увидев кинжал.

Оказавшись наверху, я стукнул в ближайшую дверь, не дождался ответа, толкнул. Заперто. Подошел ко второй.

— Кого черти принесли? — раздался глухой голос.

Я вошел в комнату со скошенным потолком и васильковыми занавесками на двух маленьких окнах. За столом сидела девушка, и я на мгновение замер. У нее были светлые волосы, светлые пушистые ресницы, светлые брови, одета она была в мужскую рубашку и штаны для верховой езды. На поясе висел кинжал с сапфиром.