Пленники Зоны. Кровь цвета хаки - Тим Волков

Долгушин неохотно махнул ребятам:

– В машину.

И сам полез за всеми остальными.

– Нет, – остановил его Зубр. – Ты вперед давай, будешь дорогу показывать.

Старлей едва сдержался, чтобы не врезать мордатому в зубы. На шее Долга вздулись желваки. Стиснув зубы, он лишь скупо кивнул – не в том был положении, чтобы перечить, даже младшему по званию.

«Только тронь эту мразь, и она развоняется так, что мало не покажется, слезы на глазах навернутся от этого смрада. Сразу видно – гнилой чел. А Лапердин только этого и ждет, наверное, для этого и прислал свою «шестерку», чтобы подставить меня. М-да, видимо, и вправду завертелось все слишком сильно. – Старлей тряхнул головой, гоня дурные мысли прочь. – Сначала уничтожить объект «К». Только так. Обойтись малыми жертвами. Хотя, как посмотреть. На одной стороне – человеческая жизнь, на другой – его карьера. Конечно, свое все же ближе к телу, чем чужое. Но жизнь… – Долгушин потер виски, в которые начала вкручиваться адская боль. – Что же это такое? Откуда это самокопание появилось? Словно червяк какой грызет. Раньше ведь не было же этого. Отчего теперь так? Видимо, старость пришла».

– Чего замер, старлей? – спросил Зубр, прищуренно глядя на Долгушина. – С такими темпами вы его и к китайской пасхе не поймаете. Полезай. Ты, главное, не бойся, мы поможем.

– Не сомневаюсь, – буркнул Долг и сел в автомобиль.

Когда погрузка личного состава была произведена, бронемашина заревела, изрыгнула из-под колес фонтан гравия и двинула в сторону пологого плешивого склона, куда уходили следы Корсара.

* * *

Достаточно быстро Егор определил сектор обстрела снайпера и слепую зону, в которой они сейчас с Корсаром находились и за границы которой лучше было не высовываться, чтобы не получить пулю в лоб. Границы эти оказались весьма узкими, и едва хватало места, чтобы укрыться там вдвоем. Изучение простреливаемой территории тоже никакой хорошей информации не принесло. По левую руку шла покатая равнина, упирающаяся через пару десятков метров в аномальный лес. Даже Егор, не такой опытный сталкер, знал – соваться туда было полным безумием. Больше шансов выжить было за камнем, чем там. По правую руку – дорога, в семидесяти метрах ржавый остов платформы железнодорожного вагона. Как он там оказался, сложно было догадаться.

«Судя по разбросу пуль, снайпер сидит далеко, на границе прицельной дальности, – судорожно размышлял парень. – Если рвануть напрямик, то есть небольшие шансы спастись. Но бежать надо очень быстро, используя специальную методику, «качание маятника», о которой рассказывал отец. А как это сделать с раненым Корсаром?»

Егор глянул на спутника. Тот лежал без движения, и лишь редкие глухие всхлипы, доносящиеся из его груди, говорили о том, что он еще жив. Импровизированная перевязка пропиталась темно-зеленой кровью.

От злобы и бессилия парень стянул автомат и дал очередь в сторону, где сидел снайпер. Бессмысленное действие: с такого расстояния, да еще и стреляя вслепую, попасть в противника нереально. Но ничего другого в молодую голову не приходило. Словно чувствуя это, оружие выпустило тройку пуль и заклинило. Егор грязно выругался, стукнул прикладом по земле. Звякнула о камень ответная пуля – снайпер принял падающую от ног Корсара тень за цель.

– Возьми себя в руки! – приказал себе Егор, пытаясь восстановить дыхание. – Возьми себя в руки и думай.

Вдох.

Парень закрыл глаза. Задержал дыхание.

Выдох.

Злость начала медленно уходить.

Вдох.

Вновь хлестнул выстрел. Но Егор не заострил на нем внимания.

Выдох.

«Сильно гуляет прицел у противника. Убежать можно, – подумал парнишка, но сама мысль о том, чтобы уйти, оставив друга отца на верную погибель, причиняла ему буквально физическую боль. Особенно после того, что этот человек ему рассказал. – А кто сказал, что я должен его бросить? – зацепился Егор за мысль, внезапно пришедшую в голову. – Что, если вырваться одному за линию обстрела, обойти врага с тыла и уничтожить? А потом вернуться за Корсаром. Попробовать можно. Ведь другого варианта просто нет. Но что будет с Неприкасаемым, если меня подстрелят? – Парень не стал дальше развивать эту мысль. – Что будет, то будет. Семи смертям не бывать. А времени совсем не осталось. Сколько он еще протянет в таком состоянии без помощи? – Егор вновь глянул на Корсара. – Жуткая картина. Как он вообще еще жив с такой страшной раной? Наверное, просто не имеет права умереть, пока не увидит дочь, поэтому и дер-жится».

Парень взял автомат, выбил заклинившую пулю. Еще раз вдохнул пьянящего воздуха. И рванул.

* * *

Вокруг него сочилось прозрачное зеленоватое сияние, теплое, усыпляющее. Он еще не понимал, кто он, но уже четко знал – надо держаться подальше от этого света. Чуть заденешь – и пропал. Начнет обволакивать, съедать, поглощать. А потом придет конец – чернота. Плавные размеренные движения – это только обман. Когда необходимо, сияние это может быть стремительным. И опасным.

Зеленые струйки света задрожали, словно под сильным ветром, начали рассыпаться на несколько лучей, образуя подобие звезды. Свет вспыхнул сильней, начал подниматься к его голове. И сразу заложило уши.

«Корсар!» – голос раздался издалека, показался знакомым. Кажется, обращались к нему. Значит, его зовут Корсаром? Пусть будет так.

«Корсар!» – уже ближе.

Кто же это? Очень знакомый голос, словно слышал его часто, но давно. В другой жизни.

«Корсар, что ты тут делаешь? Неужели и ты…» – последние слова были произнесены с грустью.

«Что – я?» – спросил он, вглядываясь в свечение и пытаясь обнаружить владельца голоса. Но, как ни старался, никого не видел.

«Умер».

«Нет, я еще не умер. С чего ты это взял? Да и кто ты такой вообще?»

«Ты что же, не узнал меня? Ну ты даешь! Позабыл старых друзей. Это же я, Кэп!»

«Кэп? Как? Не может быть такого, ты же… Где я, если слышу тебя? Или это галлюцинация?»

«Нет, не галлюцинация. – Свет задрожал еще сильнее, поднимаясь высоко вверх. – Ты умираешь. Скоро ты будешь с нами. Здесь все, кого ты знаешь и кто ушел из мира живых».

«Нет! Мне еще нельзя. Время не настало. Мне надо…»

«Вовремя умирать невозможно. Это приходит – и все. К этому не подготовишься заранее. Просто прими. Да не бойся, здесь не страшно. Здесь тепло».

«Нет. Не могу, извини, дружище. Пока не могу. Мне надо к дочке попасть. Она…»

«Я знаю».

Корсар замолчал. Не сразу смог продолжить диалог – к горлу подступил комок. Наконец спросил:

«Ей можно помочь?»

«От смерти не убежишь. Все мы здесь окажемся, в этом сиянии. Но это не страшно».

«Понятно, – ответил Корсар, хотя ничего не понял. Или делал вид, что не понял. – Кэп, я должен идти».