Третья Раса - Юрий Табашников

Плюхнувшись в кресло (всё же малая гравитация давала о себе знать – я перелетел через спинку и, схватившись за поручни, втиснулся в мягкое ложе), первым делом вышел на связь с Ллонгром:

– Триста пятый. Триста пятый. Борт замедлил скорость.

Справа на панели возникла небольшая объёмная фигурка ррорха:

– Так и должно быть. Сейчас дам свет.

Пришлось закрыть глаза, когда внезапно вспыхнули мощные прожекторы, разгоняя мрак и освещая огромный предмет, возникший перед нами. Наш маленький кораблик двигался вдоль гигантской туши боевого судна ррорхов. Сноп света освещал не весь корабль, а выхватывал из темноты лишь тот кусок, куда попадал. Несмотря на это я сразу понял, что боевой корабль росликов громаден.

Невольно в голову пришли знакомые аналоги. Мы словно в батискафе на огромной глубине нашли затонувший корабль. Не хватало только чьёго-то присутствия, будь то рыб, микроорганизмов или водорослей для полноты картины.

Валеты, как могли, столпились за креслом.

– Подожди, постой! – охрипшим голосом произнёс Альфа. – Пусть переместит свет правее.

Мы, совершенно потеряв скорость, как бы зависли, застыли во мраке возле погибшего гиганта, а освещённое пятно скользнуло по матово блестевшему корпусу.

– Что это?

Нам удалось захватить в обозримый кусок довольно большой участок внешней обшивки. И всюду в ней чернели дыры. Корабль словно прошёл сквозь метеоритный дождь без всякой защиты, а крупные камни прошили насквозь его корпус. Мало того, камни оказались на редкость странными. При обычном попадании, чему я не раз оказывался свидетелем, в любую броневую поверхность, в зависимости от использовавшихся боеприпасов, ровно выжигаются отверстия или же, если применяются более древние заряды ударного проникновенного боя, металл рвётся от инерции удара и рваные куски по краям загибаются внутрь по мередвижения снаряда. В нашем случае повреждения выглядели немного иначе. Металл по краям дыр оказался вывернут и выгнуткусками наружу.

– Центурион, мне кажется, что то, что мы видим, похоже… – начал Куб.

– На то, что к ним пожаловали гости. Из Пустоши. Похоже, их вскрыли, несмотря на ответный огонь и защиту, как консервную банку и проникли внутрь, – немного дрогнувшим голосом продолжил Альфа безумную догадку.

– Не может быть, – голосом, похожим на рокот взлетающего бомбардировщика, вмешался в разговор ррорх. – Во-первых, в открытом космосе жизнь не существует. Вам про это скажут даже дикие франги с Ориона. Во-вторых, ничто живое не сможет пробиться сквозь защиту корабля. А уж о том, чтобы повредить обшивку, созданную из сверхпрочного материала и слоями смонтированную в единый комплекс, вообще не может быть речи.

– Но вы же видите сами, – развёл руками Альфа.

– Мне кажется, что мы видим последствие применения некоего оружия, которое пробивает защиту, но взрывается сразу за ней, внутри помещения, – высказал свою идею Джет.

– Наиболее вероятное разумное объяснение, – согласился с ним Альфа и как всегда добавил немного позитива от себя. – Вполне возможно, что они ещё внутри.

– Не сомневаюсь, обратите внимание на поверхность возле каждой дыры, – спокойным голосом произнёс Куб.

Я присмотрелся и похолодел. Возле каждого отверстия, на отогнутых крупных кусках металла можно было легко разглядеть характерные глубокие полосы, которые очень уж походили на следы когтей крупных хищников.

– Триста пятый! Визуальный осмотр корпуса закончен, – внезапно охрипшим голосом доложил я. – Налицо многочисленные успешные попытки проникновения внутрь судна.

– Направляйтесь к шлюзовым камерам, – недовольно рыкнул Ллонгр. Видимо, как и мы, он не смог рационально объяснить увиденное, и это выводило его из себя. Кто бы ни были те, кто совершил нападение на наших предшественников, они с лёгкостью справились с хвалёной техникой росликов.

Мы медленно полетели вдоль корпуса, мёртвого, без единого намёка на существовавшую в нём ранее жизнь, с многочисленными отметинами, оставленными неизвестными противниками. В новой, небольшой Вселенной, я вдруг стал чувствовать себя крайне неуютно и уязвимо. Вместе с тем родилось противное ощущение собственной беззащитности.

Через несколько минут бот завис напротив шлюзовых камер. Они оказались открыты. Как внешний вход, так и внутренний. Пути проникновения внутрь гиганта зияли парой тёмных дыр, приглашая залететь путников внутрь подземного мира, царства Аида.

– Триста пятый. Шлюзовые камеры открыты. Видимо, части экипажа удалось покинуть корабль на спасательных шлюпках, – доложил я результат того, что увидел.

– Вижу, – прогрохотал ррорх, – но почему автоматика не закрыла ворота ИЗНУТРИ?

Я лишь мысленно усмехнулся. То место, куда мы попали, сравняло нас и неизвестно ещё у кого будет больше шансов выжить.

– Идите внутрь, – холодно распорядился Ллонгр. – Что хотите, делайте, но доставьте блок памяти из кабины пилота.

Ненавижу ррорха! Хотел бы добраться до него. Или нет. Поменяться местами. Сидеть самому за монитором в уютном помещении и наблюдать за тем, как он совершает экскурсию в опасный и неизвестный мир.

Выпустив опорные стойки, десантный бот мягко спланировал внутрь шлюзовой камеры и надёжно встал на опоры. Мы всё время ждали. От нас не зависело ничего. Управлял процессом посадки, как и полёта, компьютерный мозг боевой машины, контролируемый с корабля.

Да и были-то мы всего лишь пушечным мясом, не более того.

Довольно большие двери, расположенные между креслами, открылись, образовав сходни для пехоты.

– Выходим, – распорядился я. Доблестные валеты почему-то не поторопились исполнить приказ. Оно и понятно. После того, что мы увидели, никому не хотелось покидать надёжный борт.

– Валеты, вы что, не поняли? – заревел я, теряя терпение. – Выходим! Боевое построение!

Чувствуя, как во мне кипит гнев, толкнул в проход ближайшего человека в серебристом скафандре. Судя по раскрашенному шлему – Куба. Тот вывалился из спасительного кораблика, следом я, а за мной остальные. Лишь небольшое пространство возле сходен, освещал свет, вырывающийся из открытой двери. Чтобы беспрепятственно продвигаться дальше, первым делом включил налобный фонарь на шлеме, что поторопились сделать и остальные. В темноте заплясали световые дорожки, оформившиеся, попадая на стены в овалы.

Здесь же, на палубе чужого корабля, я выдал первый и единственный билет на спасение.Подозвал Джета и распорядился:

– Останешься в боте. Закроешь двери и сиди, жди нас. Что бы ни случилось, до самого последнего момента – жди нас. Будешь подыхать – всё равно не смей улетать, пока хоть один из нас будет жив. Ты понял?

Он кивнул головой:

– Я вас услышал, центурион. Буду ждать.

Отвернулся, поднялся по сходням и закрыл за собой дверь. Она медленно поднималось до тех пор, пока не пропал последний лучик света.