Армия Второй звёздной Империи - Павел Кузнецов

Прошло больше сорока минут, прежде чем первый из солдат зашевелился. Он сладко потянулся, подошёл к конструкции в центре площадки, и только после этого что-то сказал своим товарищам. Те также зашевелились, и вот уж все бойцы стоят, обступив непонятную конструкцию. Только теперь лейтенант счёл нужным подняться с пола ангара. Он невидимой тенью подкрался к солдатам, и, оказавшись за спиной у одного из них, коротко гаркнул: «Становись!» Бойцы на это аж подпрыгнули, в немом изумлении разворачиваясь на крик. Лейтенант не стал больше сдерживаться и сильными, точными ударами начал объяснять солдатам, как именно нужно строиться. Спустя буквально десяток секунд после начала экзекуции, бойцы уже стояли в строю по стойке смирно, правда один из них при этом странно покачивался, а другой припадал на одну ногу, но зато команду они выполнили почти правильно.

– Построиться возле брони, – рявкнул Ванга, показывая рукой направление. На этот раз солдаты подчинились мгновенно. – Во сколько заснули, бойцы?

Ответом было гробовое молчание.

– Я не повторяю вопрос дважды. Нет – значит, нет. Я прибыл сюда в тринадцать двадцать две. Вы соизволили почивать до четырнадцати ноль семи. Из этого делаем вывод, что для вас отбой наступил в тринадцать двадцать две, а подъём – в четырнадцать ноль семь. С этого момента вы будете жить по тому распорядку, который вам больше всего подходит. Если все остальные будут ложиться в двадцать два ноль-ноль, а вставать в шесть ноль-ноль, вы будете всё это время бодрствовать, а ложиться тогда, когда вам нравится, а именно – в тринадцать двадцать две. Я понятно выражаюсь?

– Так точно, лэр! – хором ответили ошалевшие солдаты.

– Во сколько вы будете ложиться спать?

– В тринадцать двадцать две, лэр!

– Во сколько для вас наступает подъём?

– В четырнадцать ноль семь! – однако один из солдат всё же решил проявить свою недюжинную осведомлённость в военных науках, и уже от себя добавил. – Но лэр! Время сна определено уставами!

– А известно ли вам, лэр солдат, что офицер должен «любить своих солдат, как собственных детей»?

– Так точно, лэр!

– Хорошо. Вижу, вы неплохо знаете устав. Так вот, лэры, я люблю вас и проявляю о вас недюжинную заботу. Это – первично. Раз вам УДОБНО ложиться и вставать в определённое время, вы будете ложиться и вставать в это время. Ещё вопросы?

– Уставы, лэр… – но лейтенант не дал солдату договорить. Он отвесил ему хороший хук, от которого тот аж подпрыгнул на месте.

– Наш умный боец сейчас отправляется отдыхать на вон то кресло. Выполнять! – рявкнул Раймон, а пострадавший за свои недюжинные знания нехотя поплёлся к креслу. – Остальные. Упор. Лёжа. Принять! Благодарите своего умного товарища.

Спустя пять минут солдат в кресле начал возиться, подавая признаки недовольства. Затем он встал в упор лёжа вместе с остальными, но получил от лейтенанта хороший удар сапогом под дых. Однако отжиматься не перестал. Ещё несколько ударов не смогли поколебать его решимости. Ещё бы! Никому не хочется получать потом от своих, а свои, как известно, самый скорый на расправу народ.

– Эмком Энрике! Чего стоим, кого ждём? Упор лёжа принять! Не стал выдавать своих, будешь отвечать вместе с ними, – последний жест лейтенант сделал исключительно, чтобы не подставлять эмкома перед своими. Так что стоит ли говорить, что тот с огромным энтузиазмом принялся отжиматься вместе с товарищами. – Эмком! Считать вслух за всех!

Пока бойцы отжимались, Раймон прошёлся до странной конструкции в центре зала. Он оглядел её со всех сторон, и с немалым удивлением узнал в ней тот самый низкоорбитальный спутник. Естественно, без пусковой установки. Он походил вокруг него туда-сюда, пытаясь сообразить, что же в нём углядели солдаты. Но спутник внешне был самым обычным, какие курсанты в Академии разбирали по винтику. Раймон Ванга ещё раз всё взвесил и принял решение досконально проверить агрегат. Нехорошо зыркнув в сторону бойцов, он начал разборку аппарата с методичностью и скоростью сборочного робота. Почти сразу лейтенант наткнулся на искомое несоответствие: из ёмкости для горючего торчала подозрительная спираль – её конструкцией предусмотрено не было. Раймон проверил ещё несколько узлов. Успокоившаяся было ярость вспыхнула в его мечущейся душе с новой силой.

– Встать! Смирно! – бойцы без вопросов выполнили команду. По затравленному взгляду каждого из них было понятно, что они уже не ждут ничего хорошего от знакомства с новым старшиной взвода. Лейтенант, между тем, прошёлся перед строем штурмовиков. – Вижу, вы совсем ох… бойцы. Это даже не залёт – это перелёт. Кто ЭТО придумал?

Ответом была тишина, солдаты не спешили сознаваться.

– Или, быть может, ЭТО придумали не вы? Лейтенант Гран? Я прав? Ну! Отвечать! Если не признаетесь, пойдёте под трибунал. Все. Эмком, вызывайте комендантский взвод.

– Лэр лейтенант! Разрешите обратиться, лэр! – рявкнул эмком.

– Разрешаю.

– Я придумал, лэр! Мы сами не пьём… только чуть-чуть. Всё отдаём лэру лейтенанту.

Ванга прошёлся перед строем солдат в обратном направлении. Чем глубже он погружался в службу, тем больше крепло его в ней разочарование. В Академии всё было просто: долг, честь, служба. Здесь же… Как офицер мог дойти до такого состояния? Как?! Уму непостижимо. Заставить солдат гнать для него самогон! И эти хороши. Сделали самогонный аппарат из самого дорогого прибора во всём взводе! Как только додумались?!

– Почему спутник, эмком? – гораздо спокойнее вопрошал лейтенант.

– Композитные сплавы почти не греются, можно заливать горючее вещество и поджигать, лэр. Ещё очень удобная конструкция, идеально подходит, если чуть-чуть доработать.

– Много нагнали?

– Всё в бутылке, под креслом.

– Тащите сюда, Энрике, – тот стремглав кинулся выполнять распоряжение. Тара была извлечена из-под кресла, после чего перекочевала к Раймону. Лейтенант побултыхал в руках бочкообразную бутыль, на слух определив содержимое в три-четыре литра.

– Через час жду вас возле казармы, лэр эмком. К этому времени спутник должен быть приведён в полную боеготовность. И… приберитесь тут, что ли. Кресла поставьте на место, транспортёры расставьте, как положено по уставу. Всё, свободны. Выполнять.

Лейтенант Гран нашёлся в офицерском домике, на втором этаже. Следующие полчаса из комнаты офицера раздавались сдавленные крики, звуки глухих ударов и, временами, трёхэтажный мат. Когда Раймон покинул комнату лейтенанта, тот клятвенно обещал не влезать в процесс работы с личным составом. Более того, обещал по возможности держаться подальше от солдат, чтобы своим видом не вводить тех в искушение. Вообще, Гран произвёл впечатление совсем не глупого человека, что только усилило недоумение молодого лейтенанта относительно непотребного поведения старика. «Всё понимает, но продолжает опускаться. Как так можно?!» – Раймон не находил ответа. Следовало поговорить на эту тему с более опытными товарищами, в особенности – с командиром.