Фагоцит. За себя и за того парня - Андрей Величко

И только где-то после упомянутых городков в мыслях появлялась нотка радости – скорей бы море, с каждым километром оно все ближе!

А сейчас я был полон умеренного оптимизма прямо с момента старта. Мотоцикл у меня отличный, не чета тому, на котором ездил Антонов. Девушка сзади тоже достойна самых комплиментарных эпитетов, что далеко не всегда соблюдалось у Антонова. Если честно, то он иногда таких шмар возил, что сам потом удивлялся, чего это на него нашло.

Вера за зиму с шестьдесят третьего на шестьдесят четвертый год подросла, похорошела и, так сказать, оформилась. Она, как и положено, сидит, крепко прижавшись ко мне, и даже сквозь две куртки – мою и ее – чувствуется, что у нее очень даже есть чем прижаться. Да и вообще, тощий, голенастый и остроносенький ребенок, встретивший меня осенью шестьдесят второго, превратился в весьма эффектную девушку. Через пару лет на экраны выйдет «Кавказская пленница», и Вере, наверное, будут говорить, что она похожа на Наталью Варлей. Если никто не догадается, сам скажу.

Дорога убегает под колеса, ветровое стекло работает отлично – смотрю я поверх него, а от встречного потока воздуха оно защищает. Так и должно быть, это не первый и даже не пятый ветряк, сделанный мной в ипостаси Антонова. Было время научиться.

Движок просто-таки шелестит, без всякого звона. Все правильно, восемьдесят – это не скорость даже для стандартной «Явы», и уж тем более для моей. Почему я еду так медленно? Да потому, что на Кавказ мы с Верой отправились не одни.

Быстрый взгляд в зеркало – как там попутчики? Нормально, «Москвич» держится метрах в ста пятидесяти сзади, как приклеенный.

Когда я на работе сообщил, что собираюсь ехать на море на мотоцикле, то завлаб, подписывая заявление об отпуске, поинтересовался:

– Вы едете один? Скучно не будет?

– С невестой. С ней при всем желании не соскучишься.

– Но на одном мотоцикле?

– Да, а что?

– Дело в том, что мы всей семьей тоже собираемся к морю, и примерно в то же время, что вы. Как вы относитесь к идее ехать вместе?

– Положительно, – ответил я.

И вот теперь завлаб с женой и двумя сыновьями девяти и двенадцати лет от роду ехали за нами на «Москвиче».

Вообще-то по паспорту «407-й» развивает сто пятнадцать километров в час. Не буду спорить, может, у него это и получится. У пустого, на перекачанных шинах, по идеальной дороге и при попутном ветре. Реально же «Москвич» с водителем, тремя пассажирами и прорвой груза в багажнике и на крыше с трудом разгонялся до девяноста. Если утопить педаль в пол и так оставить, то, наверное, минут через пять скорость дойдет до сотни, но не больше. Вот мы и ехали с более или менее комфортной для него скоростью.

Впереди показался грузовик. Ехал он не быстро, около пятидесяти, и дорога просматривалась вперед километра на два, так что я пошел на обгон, даже не увеличивая скорости. Но на всякий случай нажал на кнопку рядом с ручкой газа, включающую радиостанцию на передачу, и сообщил:

– Начинаю обгон, можете за мной, впереди пусто на два километра.

Ну да, и у меня, и у завлаба имелись радиостанции. Даже без применения деталей из двадцать первого века спаять их было нетрудно, с такими-то данными. Частота двадцать восемь мегагерц, мощность один ватт, дальность связи километра два – два с половиной. Они получились в какой-то мере карманными. В карман рубашки не влезли бы, а в карман халата – запросто. Питание было от трех батарей КБС или бортсети двенадцать вольт.

В Советском Союзе радиостанции нужно было регистрировать, и я не знал как. Однако завлаб, как выяснилось, знал и даже имел соответствующие знакомства. В общем, мы поехали со связью. Она была нужна для того, чтобы обгоны на трассе стали для «Москвича» безопасней.

Ладно, груженый «ГАЗ-51», ползущий со скоростью пятьдесят, обогнать нетрудно. А прущий под восемьдесят сто тридцатый «ЗИЛ» с прицепом, который болтается по дороге на метр туда-сюда?

Вот, кстати, впереди почти такой, только без прицепа. Скорость – восемьдесят, но, раз мы его догнали, надо обгонять.

Даю газ до упора. «Ява» быстро набирает сотню и продолжает разгоняться. «ЗИЛ» уже метрах в ста сзади. Жму кнопку рации.

– Впереди пусто метров на шестьсот, дальше закрытый поворот. Начинайте обгон, когда будете заканчивать, я уже разгляжу, что за поворотом.

В зеркало я вижу, как «Москвич» натужно ускоряется и, раскачиваясь с боку на бок, выезжает на левую сторону дороги. Обгон идет буквально по метру.

– Вижу на двести метров за поворотом, пусто.

Снова смотрю назад – обгон почти завершен, «Москвич» уже на несколько метров впереди «ЗИЛа».

– Полкилометра до поворота, появился газон-автобус, скорость небольшая. Завершайте обгон, успеете. Сам поворот можно проходить на восьмидесяти, он пологий.

Вот так мы и ехали. На мотоцикле можно было сравнительно безопасно высовываться из-за грузовика на встречную полосу и смотреть, что там впереди. На «Москвиче» так не получится, а дорога, вместо которой в будущем появится трасса М4, узкая, только-только разъехаться двум грузовикам, и довольно извилистая. Хорошо хоть движение тут небольшое.

По плану первая остановка у нас должна быть в Новомосковске. Завлаб по опыту прошлых поездок сказал, что тут надо заправиться под завязку, дальше с бензином будет плохо. И можно пообедать, рядом с заправкой неплохая столовая.

С одной стороны, десять утра вроде рановато для обеда, но, с другой, выехали-то мы в четыре, так что, наверное, нормально. Пусть это считается не обедом, а плотным завтраком. Тем более что никакого серьезного перекуса не будет до вечера.

Завтрак действительно получился плотным и, к моему удивлению, обошелся всего-то копеек в тридцать с человека.

– Здесь не так дорого, как в Москве, – пояснил завлаб. Ага, шестьдесят-семьдесят копеек за обед в институтской столовой – это охренеть как дорого, при твоей-то четырехсотрублевой получке, подумал я.

Мы заправились и поехали дальше. Один из плюсов совместной поездки состоял в том, что мы с Верой теперь не были лимитированы небольшим, на двенадцать литров, баком «Явы». А то я уже начал прикидывать, какой формы должна быть канистра, укрепляемая над передним колесом, чтобы в нее влезало не меньше восьми литров. Но сейчас в «Москвиче» ехали две двадцатилитровые канистры.

Первая ночевка планировалась километрах в двадцати за Воронежем, где дорога пересекала какую-то небольшую речку.

В Воронеже мы отправили домой телеграмму о благополучном завершении первого дня пути. Родители без возражений отпустили Веру со мной, но просили сообщать, как у нас там дела. Ну, а потом минут за двадцать доехали до места ночевки. На часах было восемь вечера с минутами. Можно, конечно, проехать еще километров пятьдесят, но зачем – чтобы искать место для ночлега в сумерках?

Мы поставили палатки – у нас была двухместная, у завлаба с семейством – большая четырехместная – и приступили к готовке ужина.