Луна - суровая госпожа - Роберт Хайнлайн

Я сдался:

– Майк, ты не можешь ей растолковать?

– Попытаюсь, Ман. Вайо, я могу выдать заблокированные материалы, только получив задание извне. Я не могу сам себе задать такую программу поиска информации. Моя логическая структура не позволяет этого. Я должен получить сигнал, введенный извне.

– Хорошо, но скажи, ради Bog’а, что это за сигнал?

– Это, – без запинки выдал Майк, – специальный файл «Зебра». – И выжидательно замолк.

– Майк! – сказал я. – Разблокируй специальный файл «Зебра»!

Он повиновался, и информация хлынула к нам потоком. Пришлось еще убеждать Вайо, что Майк не упрямился, – он ведь почти умолял нас щекотнуть его за это место. Конечно, ему был известен сигнал, как же иначе! Однако сигнал должен был поступить извне, этого требовала сама конструкция Майка.

– Майк, напомни мне проверить вместе с тобой все специальные сигналы блокировки и пуска. Возможно, там мы наткнемся на залежи ценной информации.

– Я уже думал об этом, Ман.

– О’кей, но это потом. А теперь вернемся обратно и не торопясь пройдемся по материалам «Зебры»… и, Майк, по мере чтения перепиши их, не стирая, под шифром «День взятия Бастилии» в отдельный файл. Назовем его «Дятел». О’кей?

– Программа готова и выполняется.

– Все новые данные, что внесет Альварес, обрабатывай в том же духе.

Главным нашим призом оказался полный список стукачей во всех поселениях, содержавший более двухсот имен; каждое из них сопровождалось шифром, который Майк идентифицировал с номером в платежной ведомости.

Майк начал зачитывать список по Гонконгу-Лунному, и тут Вайо ахнула:

– Стоп, Майк! Мне надо их записать!

– Эй! – сказал я. – Никаких записей! Что за базар?

– Эта женщина, Сильвия Чанг, – секретарь у нас в Гонконге! Но… но это означает, что вся наша организация у коменданта в руках!

– Нет, дорогая Вайоминг, – поправил ее проф. – Это означает, что вся его организация в наших руках.

– Но…

– Я понимаю, что проф имеет в виду, – обратился я к Вайо. – Наша организация состоит из нас троих и Майка, и комендант ничего о нас не знает. Зато теперь мы знаем все про его организацию. А потому – цыц! Дай Майку дочитать. Но ничего не записывай. Ты можешь получить список от Майка в любое время – стоит только позвонить. Майк, отметь, что эта баба Чанг – секретарь бывшей организации Конгвиля.

– Отметил.

Вайо вся кипела, слушая фамилии стукачей в своем городе, но ограничилась тем, что мысленно отмечала личных знакомых. Не все названные были «камрады», но все же их было достаточно, чтобы довести ее до белого каления. Имена по Новому Ленинграду нам почти ничего не говорили: проф знал троих, Вайо – одного. Когда дело дошло до Луна-Сити, проф заметил, что почти половина стукачей принадлежит к числу «камрадов». Некоторых я знал лично – естественно, не как фальшивых подпольщиков, а просто как добрых знакомых. Но не друзей. Не знаю, как бы я реагировал, обнаружив, что люди, которым я верил, – платные агенты босса. Думаю, меня бы это потрясло.

Вайо, во всяком случае, была потрясена. Когда Майк закончил, она сказала:

– Мне до зарезу нужно домой. Я ни разу в жизни не участвовала в ликвидации, но я с наслаждением уничтожу этих сволочей!

– Никто из них, – спокойно сказал проф, – не будет ликвидирован, дорогая Вайоминг.

– Что?! Профессор, вы что – против? Я никогда не убивала, но всегда считалась с тем, что такая необходимость может возникнуть.

– Убийство, – покачал головой проф, – не лучший метод обращения со стукачами, особенно когда они не знают, что вам известно об их предательстве.

– Я, должно быть, ужасно тупая, – захлопала ресницами Вайо.

– Нет, дорогая моя леди. Просто в вас слишком много очаровательной непосредственности… слабость, которой вам следует остерегаться. Справиться со шпиком – дело нехитрое: надо дать ему возможность дышать, окружить его надежными партийцами и скармливать ему безвредную информацию. Мы примем всех этих тварей в нашу организацию. Не пугайтесь – мы включим их в особые ячейки, или, правильнее сказать, «клетки». Ликвидировать шпиков было бы безумной расточительностью – каждого стукача тут же заменят новым, а само убийство предателей подскажет коменданту, что мы проникли в его секреты. Майк, амиго мио, в этом досье должно быть что-то и обо мне. Не взглянете ли?

Насчет профа было много чего, но я был поражен, узнав, что все сводится к оценке «безвредный старый дурак». Классифицировался он как «подрывной элемент» – по этой причине его и сослали в Булыжник – и как член подпольной группы в Луна-Сити. Досье сообщало, что в организации он прослыл склочником, который вечно со всеми спорит.

Проф прямо расцвел – так был доволен.

– Надо подумать: может, стоит продать свою душу и пойти на жалованье к коменданту?

Вайо это не показалось забавным, особенно когда проф дал понять, что это не шутка, а просто довольно опасная тактика, нередко, однако, практикуемая.

– Революцию приходится финансировать, дорогая леди, и один из способов добыть для нее деньги – это пойти в полицейские осведомители. Очень возможно, что некоторые предатели фактически на нашей стороне.

– Ни за что не стала бы им доверять!

– Согласен. Основная трудность с двойным агентом – невозможность точно определить, кому он по-настоящему предан, если предан вообще. Хотите ознакомиться с собственным досье? Или предпочитаете прослушать его в одиночестве?

В деле Вайо никаких неожиданностей не оказалось. Стукачи коменданта вычислили ее еще несколько лет назад. К моему удивлению, выяснилось, что досье есть и на меня – результат формальной проверки на предмет допуска к работе в административном комплексе. Меня классифицировали как «аполитичного», причем кто-то дописал «туповат», что было, с одной стороны, обидно, а с другой – справедливо, иначе черт бы занес меня в эту революцию.

Через несколько часов проф попросил Майка прекратить чтение, откинулся на спинку стула и задумался.

– Ясно одно, – сказал он. – Коменданту много известно о Вайоминг и обо мне, известно уже давно. Ты, Мануэль, в этот черный список не попал.

– А после вчерашнего?

– Ах да. Майк, какие-нибудь дополнения вносились в файл за последние двадцать четыре часа?

Оказалось – никаких. Проф продолжил:

– Вайоминг права – мы не можем отсиживаться тут всю жизнь. Мануэль, сколько у тебя знакомых в списке? Шесть, не так ли? Кого-нибудь из них ты вчера видел?

– Нет, но они могли видеть меня.

– Вряд ли им удалось засечь тебя в такой гуще народа. Я сам тебя заметил, только когда вышел на трибуну, а ведь я знаю тебя с детских лет. С Вайоминг дело другое. Трудно предположить, чтобы ее путешествие из Гонконга и речь на митинге ускользнули от коменданта. – Он взглянул на Вайо. – Дорогая леди, сможете вы разыграть роль под названием «последняя блажь старика»?