Клей - Анна Веди

Макс засматривается на экран, куда смотрят большинство участников группы. Экраны имеют сенсоры, которые ловят взгляд и включают динамики. Пока человек не смотрит на экран, он и не слышит ничего. На одном из каналов учёный муж рассказывает о перспективах развития вселенной в хаосе, который творится в настоящее время.

– С древних времён, ещё до нашей эры, человечество пытается разобраться в системе устройства вселенной. Одни утверждают, что её нет, этой системы, всё – хаос, другие уверены в существовании волшебной чаши Грааля. Это и золотое сечение, и математические повторения чисел. Но как только человек приближается к истине, возникает хаос, сбой всей системы, построенной хоть человеком, хоть природой. И сейчас на Земле хаос. Экономическая система рухнула. Политическая система на последнем издыхании, климат, да и вся природа. И что самое страшное, – никто не знает, что будет дальше. Если следовать системе вероятности и предопределённости, после хаоса всегда наступает упорядоченность. Но в данном случае хаос длится десятый год, и мы уже давно ожидаем остановку, но её всё нет. Это похоже на воронку. Если раньше мир развивался по спирали вверх, то сейчас идёт вниз. Обратный отсчёт… Люди склеиваются, теряют свою индивидуальность, внутреннюю сущность, и умирают. По последним данным количество населения продолжает уменьшаться и уже на сегодняшний день составляет чуть больше миллиарда человек во всём мире. За какие-то десять лет человечество потеряло 90 процентов. Это несравнимо ни с одной эпидемией или катастрофой. Можно сказать, что умирают не члены социума, – погибает биологический вид. А мы знаем, что в экосфере всё взаимосвязано, и если из цепи исключить любое звено, рушится вся цепь. Вымирание человечества – это всепланетарная катастрофа.

Учёный, говорящий с экрана, выглядит очень взволнованным. Он то и дело поправляет очки и дрожащей рукой проводит по бороде.

– Конечно, а как вы хотели? Всему приходит конец, невозможно постоянно двигаться вверх, – оживлённо произносит Мигель. – Два шага назад, три вперёд. Так было всегда и во всём. А если получается делать больше трёх шагов вперёд, то и откат ожидайте соответствующий.

– Да, я согласна, – подхватывает Динара чуть заплетающимся языком, глядя на Мигеля влюблёнными глазами.

Лекарство действует на всех по-разному, наверное, в зависимости от того, кто сколько съел сладкого и выпил чая. Макс продолжает наблюдать.

– Человек не привык довольствоваться малым, и как только у него появляется возможность взять больше, он берёт, не думая о том, что он столько же должен будет и отдать. Чем-то другим. И неизвестно, что именно придётся отдавать. Но это происходит всегда. За всё приходится расплачиваться, – говорит Макс.

– Мне мама всегда говорит, что дала мне жизнь, и я должен быть ей благодарен, – необычно глухим голосом произносит рыжий. – Меня это ужасно раздражает, прямо бесит. Я помню, как она била меня в детстве ремнём, и я думаю, что она, как дала жизнь, так и забрала бы её, если бы я не сопротивлялся.

– Я услышал обиду в твоём голосе и вместе с тем вину. У тебя много чувств по отношению к маме, – Макс радуется, угадывая начало действия наркотика и видя, что люди начинают открываться и делиться чувствами.

– Да нет, ничего я не чувствую. Так просто сказал, – рыжий сам не понимает, что говорит, и поэтому сразу даёт отпор.

Макс кивает головой и ничего не отвечает. По его расчётам лекарство должно начать действовать через пятнадцать-тридцать минут. Как раз сейчас прошло пятнадцать. И вот, начинается. Он смотрит на всех участников, останавливает взгляд на Марии. Она чувствует это и прекращает жевать. Она, как села за стол, так и набросилась на еду. Макс слегка улыбается.

– Я уже рассказывала, что отец называл меня толстухой. А в детстве мне запрещали есть, от меня прятали еду. И я всегда чувствовала себя голодной. Сейчас утолила голод, но знаю, что это ненадолго. Спасибо за вкусные тортики и чай, – пытается оправдать своё поведение Мария.

– Да, спасибо! И правда, всё очень вкусно, – подхватывает София и смотрит на Макса с благодарностью, – только я как-то непонятно себя чувствую. Никто не замечает?

– А что с тобой? – спрашивает Сандра, заметив в своём состоянии лёгкое изменение и не понимая его.

– Как-то грустно мне, и воспоминания тяжёлые грузят. И лёгкое чувство тошноты.

А Динара, Мигель и поддерживающий их рыжий пялятся на экраны и ничего не слышат. Звук для каждого из них настолько громкий, заполняющий всё пространство вокруг, что они полностью погружаются в происходящее на экране и не реагируют на разговоры в комнате. Динара смотрит трансляцию битвы хоров. Её это так захватывает, что она уже ощущает себя всю там, в живом эфире. Мигель смотрит на другой экран, где показывают сериал про Супермена, и представляет себя героем, который нужен всем. А рыжий смотрит хроники событий в мире. Сейчас как раз показывают группу склеенных людей, уже по большей части трупов, некоторые из них начали разлагаться. Группа состоит из друзей, родственников и коллег. И оставшиеся в живых два человека держат на себе восемь трупов, живут с ними, пока соседи не вызывают службу помощи и эвакуации. Эту группу привозят в больницу. У мужчины помоложе болезнь Дауна, он плохо понимает происходящее. Второй мужчина – его отец, уже в преклонном возрасте, просто ждёт. Он настолько обессилел, что ждёт своей смерти со смирением и даже надеждой. Переживая смерть своих родственников и друзей, он уже чувствует себя трупом, его держит только сознание, что его единственный сын-даун ещё жив, и он, отец, должен заботиться о нём. Для рыжего всё происходящее выглядит настолько реально, что у него текут слёзы, и он весь сжимается в комок. Он очень часто сожалеет о том, что их с мамой только двое, и что у них нет большой семьи, как он мечтал. Все уже давно умерли. Может, по отцовской линии дела обстоят более благополучно, но рыжий не знает отца и страдает от этого.

– У меня тоже странное ощущение происходящего, – произносит Мария, вновь принимаясь за торт, – как будто это не я. Как будто во мне вечно голодный и ненасытный монстр, и я наблюдаю за ним со стороны. И мне он так противен! Я ненавижу себя.

Мария, ещё жуя торт, наклоняет голову, стыдясь смотреть в глаза девушкам и Максу, которые услышали её слова. Волосы ещё больше закрывают её круглое лицо, у неё в глазах слёзы.

– Макс, что происходит? – спрашивает Сандра, глядя в упор на ведущего. – Действительно, какое-то обострённое восприятие реальности. Более сильные ощущения и чувства, которые переживать невыносимо. Я думала, только у меня одной, но это не только у меня.

– Что происходит, что происходит? – почти нараспев произносит Макс. Он доволен, что наконец-то осмелился начать, и уже предвкушает скорый результат своих действий. – Скоро всё узнаете сами.

Это слышат остальные, смотревшие на экраны, и поворачиваются к Максу. На минуту повисает молчание. Последняя фраза ведущего звучит зловеще и неожиданно для самого Макса. Надо только узнать, что чувствуют остальные.

– Ух, ты! У меня все раздвоились! И теперь две Сандры, Софии, два Макса. И тебя, Мария, две, и так много! О-го-го-го-го! – рыжий внезапно разражается хохотом, откидываясь назад и держась за живот. Тут он бросает взгляд на экран и бьёт себя по лбу, словно догадавшись о чём-то. – Я-то думал, так и надо, глядя в экран, а это оказывается… Фигня какая-то. Но круто. Пока что мне нравится. А что вы все такие мрачные? Кто-то умер?