Заморский вояж - Михаил Михеев

Из трех орудийных башен американского флагмана действовали теперь только две, и интенсивность, равно как и точность их огня, заметно снизилась. Корабль непрерывно рыскал на курсе – один из русских снарядов, немного не долетев до цели, нырнул в волны, как пьяный дельфин, и ударил в носовую часть линкора ниже уровня ватерлинии. Пробоина вышла – просто загляденье! В огромную дыру хлынула чистейшая океанская водичка, и прежде, чем удалось остановить затопление, «Миссури» получил сильный дифферент на нос. И вот тут сказалась особенность его конструкции.

Форма носовой части корабля, если рассматривать ее в горизонтальной проекции, напоминала отточенную опасную бритву. Очень хорошие обводы с точки зрения гидродинамики, обеспечивающие и лучшую скорость, и отменную маневренность. Все так, но… Вот это «но» проектировщикам стоило бы учесть.

Обводы американских линкоров при всех плюсах имели и серьезный недостаток. Не зря же русские, использовав аналогичное решение на линкорах типа «Императрица Мария», впоследствии от него отказались, предпочтя выбрать для сверхмощных «Советских Союзов» более простой вариант. Причиной оказалась ошибка в расчетах, из-за которой первый черноморский дредноут имел незначительный дифферент на нос. И тут же выяснилось, что корабль стал практически неуправляем. Пришлось даже проводить немедленную модернизацию, вплоть до снижения количества боезапаса в носовой башне, чтобы выправить линкор, в противном случае он ни в какую не хотел нормально слушаться руля.

Здесь случилось то же самое. Пока американский линкор шел на ровном киле, проблем не было, но стоило центровке нарушиться – и управлять «Миссури» стало крайне сложно. Пришлось даже снижать ход, а это привело к падению скорости всей эскадры. Впрочем, она, состоящая из кораблей разных серий и годов постройки, и так не торопилась. И сейчас адмирал всерьез обдумывал вопрос, не отойти ли за линию своих кораблей, чтобы хотя бы не мешать остальным.

Беда была в том, что идущий вторым «Висконсин» тоже оказался не в лучшем положении. Издали, на фоне избитого флагмана, он казался почти неповрежденным, однако это было обусловлено не меньшим количеством попаданий, а отсутствием пожаров – так уж сложилось, что русские снаряды не подожгли ничего, способного долго и с чувством гореть. Зато они дотянулись кое до чего иного.

Для начала бронебойный снаряд ударил в палубу между первой и второй башней. Легко проткнув шесть дюймов брони, а потом еще шестнадцать миллиметров противоосколочной защиты, он скользнул сквозь нутро корабля и ударил в противоположный борт. К тому моменту снаряд уже утратил скорость, но броневая плита, не рассчитанная на удар изнутри, просто вылетела, а следом наружу ушел и сам снаряд. Зарылся в волны – и не разорвался. «Золотого» попадания не получилось, хотя рвани он во время своего путешествия по недрам линкора, и на «Висконсине» можно было бы ставить крест.

Однако все равно получилось неплохо. Прорываясь между башнями, летящий с огромной скоростью снаряд зацепил и деформировал бронированные трубы элеваторов, по которым осуществлялась подача снарядов. Несильно – однако механизмы работать уже не могли, а выправить смятые бронированные плиты в море нечего было и думать. В результате подачу снарядов пришлось осуществлять вручную. Американские матросы проявили завидную сноровку, быстро организовав процесс, и пауза оказалась незначительной, однако вытягивание ручными талями снарядов и пороховых зарядов к ним шло не слишком-то проворно. Сразу две абсолютно неповрежденные орудийные башни главного калибра теперь стреляли удручающе медленно, давая не более одного выстрела в три минуты на орудие, а позже, когда люди окончательно вымотались, и того меньше.

А тем временем, линкор получил еще несколько попаданий, одно из которых едва не стало роковым. Снаряд, уже идя по настильной траектории (эскадры к тому моменту заметно сблизились), проскочил между надстроек и ударил в пятидюймовую башню, расположенную с необстреливаемого левого борта. На сей раз взрыватель сработал штатно, и все, кто находился в башне, превратились в мелко нарубленный гуляш, однако уже поданные к орудиям снаряды не сдетонировали, к погребам огонь не распространился. В результате, хотя башню сорвало с погона и отбросило на несколько метров, попадание, которое, теоретически, могло привести к гибели линкора, осталось русскими незамеченным.

Ну а лишиться двух и без того не задействованных орудий среднего калибра неприятно, но далеко не смертельно. Легко, можно сказать, отделались.

Как ни странно, досталось и идущей третьей «Алабаме». Линкор этот, помимо общего с «Миссури» и «Висконсином» недостатка в лице относительно слабо подготовленного экипажа (корабль вступил в строй буквально накануне), имел еще и меньшие размеры, чуть худшее бронирование и заметно уступал им в скорости хода, что, впрочем, сейчас было абсолютно непринципиально. А еще это оказался первый корабль, которому «посчастливилось» «размочить» итальянский счет. До того с самого начала войны линкоры дуче не попадали ни в кого. От слова «вообще», косорукость их артиллеристов выглядела просто запредельной. Однако Боргезе за то короткое время, что у него было, сделал невозможное, заставив своих соотечественников воевать. И, хотя подготовкой они все равно уступали и немцам, и русским, четырех попаданий в «Алабаму» и двух в «Южную Дакоту» итальянцы все же добились.

Калибр итальянских орудий был пятнадцать дюймов – показатель меньший, чем у «Айов» с «Дакотами» и «Советских Союзов», но все равно достойный. Зато начальная скорость снарядов оказалась заметно выше, а это и настильность траектории, что теоретически дает большую точность, и бронепробиваемость. Обратная сторона медали – быстрый износ стволов и, при интенсивной стрельбе, временное изменение баллистических характеристик орудий через несколько десятков выстрелов. Однако сейчас данное обстоятельство пока не сказалось – стреляли итальянцы неторопливо.

«Южной Дакоте» досталось несильно, хотя одно из попаданий едва не привело к печальным последствиям. Особенностью конструкции именно этого, головного корабля серии, была рубка увеличенных размеров. Корабль-то планировался как штабной. Именно в эту увеличенную рубку и попал снаряд. За счет огромной скорости, он легко проткнул шестнадцать дюймов американской брони и хлопнул внутри, превратив командный состав линкора в кучку свеженарубленных и слегка поджаренных покойников. Со стороны это выглядело эффектно – изо всех щелей рвануло пламя и через миг погасло. Результат оказался не менее эффектен – многие из тех, кто заглядывал потом в эту свежую братскую могилу, откровенно блевали, а опознать кто есть кто было попросту невозможно, получившийся фарш сгребали лопатами. Однако старший помощник вовремя перехватил управление линкором, и корабль удержался на курсе, даже не снизив темп стрельбы, а потому результат воздействия снаряда оказался скорее моральным.

Три снаряда из четырех, попавших в «Алабаму», ударили в броневой пояс линкора. Наследник знаменитого рейдера[5]выдержал их вполне достойно. Удачная схема бронирования вкупе с тем, что снаряды попадали под достаточно острым углом, позволила отделаться «малой кровью». Дыры в бортах, конечно, появились, но энергию взрывов защита корабля поглотила, и внутренности не пострадали. Самым удачливым оказался снаряд, попавший в цель последним. Взрыв произошел в районе кормовой башни, оторвав ствол одного из орудий и повредив два других. Расчеты отделались контузиями. Неприятно, конечно, однако в целом повреждения и потери в живой силе можно было считать приемлемыми.