Чародейский Источник - Иван Нефедов

Мои выводы оказались неверными. Открыв дверь, я увидел перед собой Альду, которая смущенно краснела и хлопала ресницами. Ни слова не говоря, я затащил ее в комнату и принялся страстно целовать. Она ответила мне с той же пылкостью и вскоре просветила меня на тему культурных традиций и нравов Средневековья.

Полтора часа спустя мы лежали в кровати, уставшие и довольные друг другом. Я делал вид, что сплю, а Альда водила пальчиком по моей груди и тихо что-то говорила. Мне внезапно захотелось узнать, что именно, поэтому я стал прислушиваться.

– …и хотя знаю, что ты ни слова не слышишь из того, что я тебе говорю, мне очень хочется, чтобы ты знал о моем желании тебе помочь, – шептала Альда, не замечая, что я бодрствую. – Что же мне делать? С одной стороны я должна просто услаждать тебя, с другой – знаю, что тебе грозит опасность…

– Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, – мой голос здорово испугал Альду.

Ее огромные глазищи уставились на меня, потом, тяжело вздохнув, она отвернулась, видимо, решая, что делать. Я провел рукой по ее спине и сказал:

– Альда, милая, давай договоримся раз и навсегда. Между нами не должно быть никаких секретов. Раз уж ты начала что-то говорить, так давай – договаривай.

– Я думала, что ты спишь, – глухо ответила она, не оборачиваясь.

– Ну, думала. А я не спал, – развернув ее к себе, я заглянул в глаза девушки. – Рассказывай. Что за опасность мне угрожает?

С минуту Альда рассматривала мое лицо, потом опять вздохнула, опустив глаза.

– Я… знаю, что против тебя зреет заговор.

– Откуда ты это знаешь?

И тут Альду прорвало. Она оперлась на руку и пылко проговорила:

– Ваня, поверь мне, я сама не знаю, что делаю. Мне строжайше запрещено вообще с тобой разговаривать. Только удовлетворить тебя и все. Но… ты такой… такой интересный, необычный… и… такой страстный… что просто невозможно молчать! Именно поэтому я хочу тебе помочь и предупредить о грозящей опасности. Я в этом дворце служу три года, знаю все ходы и выходы, все скрытые двери, все тайные переходы, все секретные лазейки, а поэтому часто слышу то, что мне не положено слышать. Потому и узнала, что против тебя замышляют дурное. Они хотят убить тебя…

– Кто? – перебил я ее, требовательно глядя Альде в глаза.

Она запнулась и покачала головой.

– Не могу тебе этого сказать. Иначе меня казнят. У этих людей длинные руки. Поверь мне. Ведь я рискую своей жизнью, просто предупреждая тебя об угрозе. Но… Но я должна была это сделать, потому что я люблю тебя…

ЧЕГО?!

– Стоп, стоп, стоп! – я поднял руки, отстраняясь от Альды. – Погоди, дорогая! Какая любовь? О чем ты? Ты меня едва знаешь! У нас просто был первоклассный трах.

– Трах?

– Секс.

– Секс?

– Черт, ну как вы называете то, чем мы только что занимались? Услада плоти! Вот! И все!

Глазищи Альды мигом наполнились слезами, и я понял, что сморозил глупость. Поэтому тут же обнял и начал успокаивать:

– Ну, я не то имел в виду. Это… Ты и вправду чудесная, милая девушка, совершенно офигительная в постели, но любовь… Не знаю, у вас, может, это и принято, но у нас любовь после первой ночи возникает очень редко. Понимаешь? Ты мне очень нравишься, но я не могу сказать, что люблю тебя. Пока не могу сказать, – добавил я, заметив, что Альда начала рыдать. – Но со временем, возможно, полюблю.

Я замолчал, потому что мои слова действовали на нее, как репчатый лук без кожуры – каждое слово вызывало новый поток слез. Черт, расстроил девушку. А она мне, можно сказать, жизнь спасает. Собой рискует. Мать – перемать. Это наводило на определенные мысли.

Может, соврать? Сказать, что люблю? Ведь, в конце концов, последние два дня я только тем и занимаюсь, что кривлю душой. Она у меня уже, наверное, совсем искривилась.

А вдруг Альда меня потянет под венец? А? Кто их знает, примитивов, может у них после признания в любви сразу свадьба? Или все же рискнуть?

Альда уже ревела в голос, а плачущие женщины оказывают на меня совершенно «размягчающее действие». Поэтому все-таки пришлось врать.

– Ты знаешь, – мужественно произнес я, гладя ее по головке, – несмотря на все глупости, которые тебе только что наговорили некоторые присутствующие здесь товарищи… мне кажется, что я тебя тоже люблю.

Альда мигом перестала реветь и, подняв голову, уставилась на меня.

– Правда? – с надеждой спросила она.

– Конечно, – ответил я, всем своим видом изображая любовь. – И могу это доказать.

С этими словами я привлек Альду к себе и долго доказывал ей, что люблю только ее и никого больше.

* * *

Утром я проснулся один. И у меня ломило все тело, особенно болели руки, колени и пресс. Да, вчерашняя сексуальная эквилибристика со служанками и Альдой не прошла даром для моей отвыкшей от подобных упражнений мускулатуры. Стеная, я свалился с кровати, доковылял до кресла, где лежала моя одежда, оделся и направился в «ванную комнату».

Альда куда-то убежала, но я предполагал, что она скоро вернется. Умывшись, я пошел в гостиную, где увидел, что меня ждет завтрак – молоко, свежевыпеченный хлеб, жареная курица, какая-то зелень и фрукты.

«Милая Альда», – подумал я, взявшись первым делом за кувшин с молоком. Я выпил его весь практически одним залпом и принялся жевать вкусный хлеб, совещаясь со своим внутренним голосом, у которого уже давненько не спрашивал совета.

– Привет, – сказал я ему. – Как дела?

– Нормально, – ответил мне внутренний голос. – Только тело болит.

– У меня тоже. Ничего, еще пара дней такой гимнастики, я привыкну, и все будет супер.

– Точно. Ты о чем-то хотел спросить?

– Да. Хотел посоветоваться насчет того, что сказала Альда.

– Давай.

– Итак, что мы имеем на руках? Кто-то пытается меня убить. Причем это не Чундарк, как я думал раньше, а кто-то здесь, во дворце…

– Почему ты думаешь, что это не Чундарк? Скорее всего, это именно он. Просто здесь во дворце у него есть союзники.

– Изменники. Казнить их.

– Надо. Только Альда ни за что не назовет их имен. Боится.

– Я бы на ее месте тоже боялся. Ну так вот. Эти заговорщики, мать их, хотят меня пришить. Но обстоятельства неизвестны. И неизвестны их точные планы. Что делать?

– Кто виноват?

– Да, вечные вопросы…

– Все очень просто. Тебе нужно вытянуть правду из Альды. Теперь, когда она уверена, что ты ее любишь, она немедленно расскажет тебе все.

– Ты думаешь?