Метро 2033: Пифия-2. В грязи и крови - Сергей Москвин

Она сунула в котелок заостренную щепку и продемонстрировала подцепленный кусок выскобленной кожи. Сатанисты и те лучше кормили своих рабов. По крайней мере, раз в день пленникам перепадали жареные крысы.

– Пулек нет, – вздохнул рассказчик. – Надеялись в Полисе подработать, но ихние вояки выгнали. Хорошо хоть не пристрелили. Красные у себя на Революции даже на станцию не пустили. Сейчас вот на Курскую идем.

– Да что Полис, что Площадь Революции, что Курская эта – одна и та же лажа, – сказал молчавший до этого мужик в армейском разгрузочном жилете, надетом прямо на голое тело, и сплюнул в сторону сквозь щербатые зубы.

– Нет, не лажа! – заспорил с ним недавний рассказчик. – Курская – станция богатая. И Ганза рядом. Им завсегда какие-нибудь работники нужны.

– Ага, выгребные ямы в нужниках чистить, – ухмыльнулся щербатый.

– А хоть бы и так! – пошел в атаку рассказчик. – Все лучше, чем с голоду подыхать! Гляньте там: не сварилась еще?

Старуха снова сунула нос в котелок, а Гончая покосилась на священника и, убедившись, что он не собирается раскрывать рта, тоже придвинулась к огню.

– Куда лезешь, грязнуля? – беззлобно, скорее, для порядка прикрикнула на нее старуха: ее собственные обноски были не намного чище заляпанной глиной одежды незваной гостьи.

– У нас есть мясо. Много. Целая туша, – объявила Гончая. – Уступлю по-божески.

Путники изумленно уставились на незнакомку, заявившую о таком богатстве, причем на этот раз рты открылись не только у пацана, но и у остальных. Мальчишка оказался самым бойким. Пока взрослые приходили в себя после услышанного, тот проглотил скопившуюся во рту слюну и недоверчиво прищурился.

– Свиная туша?

– Собачья, – поправила его Гончая, – но здоровенная.

Тут уже заговорили все.

– Врешь, – подала голос старуха.

– Гонишь? – скривился щербатый.

Лишь один – рассказчик – задал конкретный вопрос:

– Где она?

– Покажу, если сторгуемся.

Бродяги переглянулись.

– Так у нас и нет ничего, – после долгих переглядываний признался рассказчик, но на всякий случай решил уточнить: – А ты чего хочешь-то?

– Какую-нибудь обувку мне и бате. – Гончая указала на свои босые ноги, после чего ее указательный палец переместился на армейский жилет щербатого. – Разгрузку и нож, но такой, чтоб резал.

На рынке за свиную тушу можно было выторговать полный комплект снаряги с хорошим стволом в придачу. Собачатина ценилась дешевле, тем не менее бродяги понимали, какое богатство она им предлагает. Причем практически даром!

Щербатый принялся освобождать карманы разгрузочного жилета, рассказчик вынул откуда-то обмотанный изолентой кусок заточенной рессоры и положил перед собой на землю.

– Выглядит неказисто, но острый будь здоров, – признался он, потом взглянул на свои стоптанные сапоги и перевел взгляд на Гончую. – Обувь-то вам какого размера?

– Слышь, батя, у тебя какой размер? – не оборачиваясь, спросила девушка.

Зря не повернулась. Возможно, успела бы заткнуть отцу Ярославу рот. А может, и нет.

– Зачем ты обманываешь этих людей? У нас же нет мяса, – раздалось у нее за спиной.

Гончая покрутила пальцем у виска.

– Не слушайте батю. Он того.

Но было уже поздно. Глаза и лица бродяг налились праведным гневом, а рассказчик еще и схватился за свой самодельный нож.

– Кинуть нас хотела? Последнее забрать?

Девушке стало ясно: что бы она теперь ни говорила, как бы ни оправдывалась, ей все равно уже не поверят.

Выручил пацан.

– Так пусть покажет свою собаку. Обещала же показать, – напомнил он.

– Показывай! – приказал рассказчик. Нож он так и не опустил. – Если правду сказала, получишь все, что обещано. Но если соврала, берегись!

– Айда за мной.

Гончая поднялась на ноги и встряхнула руками, разминая мышцы. Биться с этими людьми она не хотела. Сил осталось мало и их следовало беречь. Она предпочла бы обойтись без схватки, в исходе которой совсем не была уверена. «Но если бродяги не оставят выбора…», – подумала она.

* * *

– Какая же это собака?

Рассказчик приблизил пылающую головню к растянувшейся на рельсах волосатой туше. При свете пламени мертвая змеекрыса выглядела уже не так жутко, как в темноте. Хотя, скорее всего, дело было не в свете и не в пламени, а в том, что эта мерзкая тварь издохла. Тем не менее, и сопровождающий рассказчика щербатый, и увязавшийся за ними пацан остановились в нескольких шагах от туши, не решаясь подойти ближе. В общем-то, правильно сделали. Неподвижный монстр – еще не значит мертвый монстр!

– Неужели свинья? – Гончая наступила босой ногой на тушу, а потом еще и пнула в бок твари, чтобы доказать, что та действительно мертва.

«Тц-ц», – хрустнуло в тишине. Девушка похолодела. Ей представилось, что ожившая змеекрыса поднимается с земли, но это всего лишь шевельнувшийся мертвый хвост щелкнул своей костяной погремушкой. Но даже от такого случайного звука повеяло угрозой. У Гончей мгновенно пропало желание иронизировать, да и остальные не поддержали ее шутку.

Рассказчик присел на корточки и зачем-то заглянул чудовищу в пасть.

– Никогда таких не видел, – признался он несколько секунд спустя. – В ней же килограммов семьдесят будет.

– Не меньше, – подтвердила охотница, вспомнив, как боролась с монстром, прижавшим ее к земле.

Сейчас на отца Ярослава рассчитывать не приходилось – он остался у костра вместе со старухой. Но ни рассказчик, ни щербатый, а именно эти двое представляли реальную опасность, агрессии не проявляли.

– Это вы его? – пересилив страх, рассказчик все-таки дотронулся до оскаленной морды зверя. – Как только справились с такой… с таким?

Гончая пожала плечами.

– Так мы договорились? – спросила она, сжимая в руках свернутую цепь.

Бродяги сделали правильный выбор.

– Две пары обуви, разгрузка, нож? – повторил рассказчик и, после того как Гончая кивнула, добавил: – Нож отдам потом, когда тушу разделаем. Не целиком же ее на Курскую тащить. Да мы и не осилим.

– Дядь, а эту зверюгу можно есть? – с опаской поинтересовался мальчишка.

Ему никто не ответил, только Гончая снисходительно улыбнулась детской наивности. Девушка знала, что пройдет совсем немного времени, и пацан поймет: даже если мясо нельзя есть, его всегда можно продать.

В этот раз мальчишка опасался напрасно. Зажаренное на углях мясо змеекрысы оказалось ничуть не хуже шашлыка из обыкновенных крыс. Тем более его было много!

После столь сытной трапезы бродяги принялись упаковывать срезанные с костей куски мяса в свое тряпье, и отец Ярослав, воспользовавшись тем, что на них с Гончей никто не обращает внимания, тихо спросил у нее: