Дорогами миров - Вячеслав Неклюдов

— Яблочки там отменные, — подтвердил Давид Иосифович. — Но самое главное там растут очень редкие и в тоже время великолепные по своим лечебным свойствам — эндемики. Нигде больше не встречающиеся. Из них делают уникальные лекарства, которые помогают от различных заболеваний, и кроме того омолаживают организм.

— Про лекарства слышал, — подтвердил я. — У меня даже в индивидуальной аптечке — есть таблетки из того мира, но пока ничего не пробовал.

— Ну вот, — улыбнулся он, — А вы таки меня лечите, что ничего не знаете!

— А жена ваша?

— Жена… умерла уже давно.

— Извините нас.

— Ничего… Не хочу вас расстраивать, но у меня все хорошо! — Четверо детей, десять внуков и уже даже есть праправнуки! — с гордостью в голосе похвастался он.

— Ого! Уважительно почти в один голос произнесли мы.

— Они с вами здесь живут?

— Нет, здесь мы живем с младшим сыном, он единственный, кто пока еще не завел семью, хотя уже давно пора. А все остальные живут на Алахаре. И я там жил долгое время, но после смерти жены, решил перебраться сюда. А теперь привык и вряд ли куда еще буду переезжать.

— Мужики, — воскликнул я, — Забыл вам сказать, но и нашему Степанычу стукнуло 96 лет!

— Бля-ха муха, — выругался полковник, — а я думал он наш ровесник. Стас, уже ради всего этого я не жалею о нашей поездке.

— Я тоже, — присоединился Володька.

— Ну а я и подавно, — согласно кивнул им я.

По дороге к нашей стоянке мы расспрашивали Давида Иосифовича о местной жизни, о том, почему мало народу на улицах, о кулинарии, о доходах населения. Он степенно с достоинством нам объяснял, что жить ему здесь нравится — свежий воздух, спокойно, предсказуемо, соседи хорошие, работящие. Сейчас почти все на работах, дети в школах. Кухня здесь многонациональная и натуральная, и для нашего желудка очень подходящая, много мяса, рыбы, зелени, овощей. Делают даже свой кефир и йогурты. Много фруктов и злаков, которые не росли в России, но есть и похожие. Народ здесь зарабатывает хорошо, на дворец, конечно, не хватит, но построить новый дом, содержать какой-либо транспорт, раз в год свозить свою многодетную семью в вояж по другим мирам — вполне по силам. Со своих доходов все жители отчисляют в поселковый совет 10 процентов. Эти деньги расходуются на инфраструктуру городка.

Интернета у них нет, он даже слова такого не знает, но эфирная сеть — присутствует. Как мы поняли из его объяснений, эфир — здесь более широкое понятие, по нему передаются теле и радиосигналы, а также компьютерная связь. Раз в месяц в большие поселки из Алахара привозят кристаллы с записями — там и фильмы, и концерты, имперские новости и т. п. Конечно, это все устаревшее на месяц, но им и так хорошо. Передатчики вещают практически на весь материк, и связаны в единую компьютерную сеть. Так что они в курсе всех новостей, новинок моды, или технологий.

Пока мы так беседовали, я поглядывал на позади идущих Степаныча и Абрама. Проводник, коротко что-то спрашивал Абрама, тот подробно отвечал, но о чем шел разговор — нам не было слышно. Так неспешно добрались до нашей машины. Зайдя внутрь, Степаныч с мужиками стали раскладывать принесенные вещи и готовить небольшое застолье, а мы с Давидом Иосифовичем и его сыном, прошли к водительскому месту.

— Присаживайтесь, — указал я на переднюю пару кресел. — Я постою.

— Селена.

— Да, Стас, — она вновь появилась на переднем мониторе

— Помнишь, я тебе сбрасывал свою музыкальную коллекцию?

— Конечно, помню. Вы хотите что-то послушать?

— Да, проиграй нам, пожалуйста, небольшой микс по куплету из песен Шаляпина, Лемешева, Руслановой, Козловского, Изабеллы Юрьевой, Георгия Отса

— Станислав, — перебил меня Давид Иосифович, я уже наслаждаюсь даже только этими родными для меня российскими именами. А когда зазвучала музыка, он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и восторженно замер. Через некоторое время, открыв глаза, он произнес: — Эта музыка очень выразительна. Эти легкие, воздушные, без малейшего напряжения голоса. Они ведут разговор так, что кажется это твой полдень, твое солнце, семья, и впереди целая жизнь.

— Давид Иосифович, а хотите, я вам включу чуть более поздние песни, 60-80-х годов двадцатого века. Вы, конечно, это время уже не застали, но они, тем не менее… Я думаю, вам понравятся. — Селена, включи, пожалуйста, в следующей последовательности эти песни: — "Нежность" в исполнении Тамары Гвердцители, затем "Как молоды мы были", которую спел Александр Градский и

"Есть только миг" Олега Анофриева, а я пойду, помогу парням накрыть на стол.

Когда, через десять минут я вернулся к нашим гостям, то увидел, что Абрам задумчиво смотрит на отца, а Давид Иосифович плакал, теребя свое пенсне в руках.

— Что случилось, Давид Иосифович?

— Стас, — дрожащим голосом произнес он. — Об этом я и не мог мечтать — это великолепно! Это голос мое страны, моей родины, моей молодости — вы можете это все скопировать мне на память?

— Да, конечно. Селена скопируй всю папку "Ретро" на носитель у Абрама, я показал на сына.

— Сделано, — тут же подтвердила искин.

— Вот, держите, — протянул мне алахарский браслет ювелир. — Я, сначала хотел поторговаться, но ради этого мне ничего не жалко. Вы умеете пользоваться таким?

— Да, мне показывали.

— Все, что есть на нем — это ваше и еще… — У вас есть жена?

Я удивился вопросу, но ответил:

— Да, есть.

— А у ваших коллег?

— Мы все семейные люди.

Он наклонился к уху сыну и что-то прошептал. Сын согласно кивнул: — Хорошо, сейчас принесу. Тут же встал со своего кресла и направился к выходу.

— Ты куда? — удивился Степаныч. — А перекусить?

— Я быстро, да и не голоден, можете без меня пока начинать.

Пока Абрам отсутствовал, мы сели за импровизированный столик. Проводник откуда-то из своих закромов принес бутылочку армянского коньяка, и парочку бутылок шампанского Абрау-Дюрсо.

— Давид Иосифович, — это конечно, не крымское шампанское, но ничуть не хуже. — Это от нас вам небольшой презент.

— Сергей Степанович, — не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! Я помню этот завод, там раньше было имение, принадлежащее царской семье. А потом князь Л. С. Голицын построил подвал на 10 тысяч ведер вина.

— Господа, — дрожащим от переизбытка эмоций голосом произнес ювелир. — Сегодня просто какой-то волшебный день. Я очень рад приветствовать вас в нашем краю и… Если вдруг я чем то могу вам помочь… — Обращайтесь!

Степаныч, на правах командира нашей экспедиции произнес:

— Коньячных бокалов у нас нет, так что прошу прощения, — затем разлил всем по пятьдесят и, подняв свои стаканы, мы соединили их в тосте: — За дружбу!