Лисье зеркало - Анна Коэн

Луиза повалилась на спину, ожидая, что непослушные слезы затекут обратно.

– Так ты все еще не хочешь знать свое будущее? – некстати уточнила старуха, будто продолжая прерванный разговор.

– У меня его больше нет, – с дрожью в голосе выдавила Луиза.

***

Потолок в комнате общежития был слишком высок, чтобы она могла дотянуться и привести его в порядок, поэтому за много лет на нем переплелось несколько поколений трещин, плесени и потеков грязной воды разных оттенков серого и желтого. Их узор был знаком Луизе до рези в глазах, так что ей быстро надоело его разглядывать. Она вновь прикрыла веки и отвернулась к стене, пытаясь скрыться от давящей тесноты своей комнаты.

Тянущая боль внизу живота все еще напоминала о себе, хотя Луиза стала добровольной затворницей не по этой причине. События прошедших месяцев вспыхивали перед ней яркими картинами, и ей никак не удавалось отогнать эти мучительные видения, избавиться от чувства вины и позора. Жизнь была где-то далеко, а здесь – только четыре стены в мелкий тусклый цветочек и спасительная тишина.

Дверная ручка несколько раз повернулась, но Луиза заперлась на ключ. Раздался неуверенный стук и взволнованный женский голос:

– Лиза… Лиза! Это я, Маришка.

Лу не была уверена, что ей хочется кого-то видеть, но подруга не унималась:

– Лиза-а! Ну я же беспокоюсь, ну открой! Ты хоть жива там? – Ручка снова заходила ходуном.

Луиза со вздохом поднялась, оставив надежду вновь уснуть, открыла дверь и вернулась к своей смятой постели.

Маришка сделала несколько робких шагов и всплеснула руками:

– Да у тебя же тут дышать нечем! Лето на дворе! – Она метнулась к плотно закрытому окну, раздвинула ситцевые занавески и с треском распахнула обе створки, впуская в убежище подруги суматошные летние запахи и звуки. – Так-то лучше, без свежего воздуха ты навряд ли поправишься. – Маришка отряхнула ладони о юбку и с любопытством стала разглядывать комнату, где была впервые: Луиза не очень любила принимать гостей. – Очень милая комнатка, – убежденно и жизнерадостно заверила Маришка подругу, окидывая взглядом уродливый громоздкий шкаф в углу, крохотный столик, за которым Лу когда-то рисовала свои иллюстрации, и хромоногое трюмо со скудным набором женских мелочей, в том числе парой шейных платочков, которые Луиза носила по праздникам, и единственной темно-синей шляпкой. – Лиз, я же яблочек тебе принесла! Зимние, конечно, но все равно очень вкусные. Из дома прислали…

Маришка положила сверток и живо развязала его, отчего яблоки раскатились по столешнице. Их вид и запах вновь пробудили в Луизе болезненные воспоминания о Густаве, о крахе их отношений, и она забралась обратно под тонкое лоскутное покрывало. Подруга присела рядом и принялась утешающе гладить ее по волосам.

– Ну что ты, что ты… Все это пройдет, не нужно так убиваться… а глядишь, оставила бы ребеночка, то он бы, может, и вернулся. Так тоже бывает…

– Какое право ты имела давать мне эти ложные надежды?.. Внушать мне эти… глупости о счастливой жизни? – тихо спросила Луиза, жгутом скручивая уголок подушки. – То, что у тебя любящий муж, не делает тебя всезнающей, у тебя даже детей еще нет!

Маришка отдернула руку, как от крапивы, и недоуменно посмотрела на раскрасневшуюся, со стиснутыми зубами и слезами в глазах подругу. Потом осторожно поднялась с кровати и направилась к двери.

– Я бы хотела детей от Павла, да вот только не выносила ни одного, – печально шепнула она напоследок, и дверь за ней закрылась.

На следующий день ее навестила Хелена. По ней было не понять, рассказала ли Маришка об их ссоре, но с присущей ей деликатностью Хелена не касалась состояния Луизы. Подруга наконец привела в порядок волосы, сделав озорную стрижку каре, – та, по принесенным самой Хеленой слухам, только входила в моду.

– Столько всего происходит, пока ты тут ведешь жизнь овоща! Просто не представляешь!

– Какого овоща? – расплылась в несмелой улыбке Луиза. Кипучая энергия Хелены вмиг обволокла ее и пробудила некоторое любопытство к миру – подруга всегда так на нее действовала.

– Ну, больше всего ты похожа сейчас на луковицу. – Подруга обняла Луизу и поцеловала в щеку. – Ух, сколько всего я сейчас расскажу! Садись.

Первым делом она всучила осунувшейся и действительно желтоватой от сидения взаперти Луизе слегка помятую картонную коробку, перевязанную красной ленточкой.

– Что там?

– Подарок от твоего начальника! А он, оказывается, может быть довольно милым.

Открыв коробку, Луиза обнаружила там полдюжины аппетитных кексов, украшенных взбитыми сливками и разноцветными цукатами. Она недоуменно нахмурилась, представив директора фабрики в кондитерской выбирающим для нее сладости.

– С чего бы директору проявлять такое внимание?

– Да нет же, – рассмеялась ее удивлению Хелена. – От твоего начальника из Комитета, герра Йохансона. Когда ты четыре дня назад пропала, он сам пришел на фабрику и стал спрашивать о тебе. Я и рассказала, что ты приболела. Никаких подробностей, честно! – Она замахала руками, предугадывая вопрос Луизы. – А потом он передал вот это. С огромной благодарностью за проделанную работу и пожеланиями скорейшего выздоровления. Так и сказал, слово в слово. А еще – что ждет в штабе, как только встанешь на ноги.

– О нет, я и забыла! Ведь должны были пройти выборы в парламент! А я на них не пошла. – Луиза смущенно закусила большой палец и посмотрела на Хелену. – Не томи, как все было?

– Начну с того, – хитро протянула Хелена, подцепив один цукат с верхушки кекса и отправив его в рот, – начну с того, что я сходила на них и проголосовала за Комитет. С одной стороны, деятельность других кандидатов мне ни о чем не говорила, а с другой… ты столько сделала для нас всех, так что я голосовала скорее за тебя.

– Спасибо… – Луиза чуть не расплакалась от признательности.

– Ерунда какая, не бери в голову! Главное – то, что произошло потом!

– Что же?

Хелена явно наслаждалась, удерживая напряжение и интригу. Ей так нравилось пересказывать новости, что ради нее Луиза уже давно не покупала газет.

– В самый разгар свадьбы принцессы глава Комитета ворвался в здание ратуши, где их венчал судья. Едва возложили венцы на новых короля и королеву, как он, ну этот, Жоакин Мейер, заявил, что по результатам выборов правящей партией становится Комитет по правам рабочих и он, как его глава и представитель народа Кантабрии, упраздняет верхнюю палату парламента и объявляет страну республикой. А в республике нет места королю.

– Ох… – Луиза обхватила голову руками и попыталась представить себе произошедшее. События были настолько глобальными, что переживания насчет собственной судьбы на миг покинули ее.

Она уже давно не относила себя к семейству Спегельрафов и не считала себя герцогиней, но беспокойство все же кольнуло ее. Отец, брат, ослепительная Агнесс, кумир ее детства…