Архив Буресвета. Кн. 2. Слова сияния - Брендон Сандерсон

Далинар, по крайней мере поговори с ним, – попросил Амарам. Он шел быстро, чтобы не отставать от главы Дома Холин, и плащ Сияющих рыцарей развевался за его спиной, пока они наблюдали за солдатами, загружавшими фургоны провизией, предназначенной для похода на Расколотые равнины. – Приди к соглашению с Садеасом, прежде чем отправиться туда. Прошу.

Далинар, Навани и Адолин разминулись с группой копейщиков, спешивших занять места в своем батальоне, где шла перекличка. Все гражданское население лагеря лихорадочно суетилось. По лужам, оставшимся после бури, туда-сюда бегали кремлецы.

Великая буря, случившаяся прошлой ночью, была последней в сезоне. Завтра в какой-то момент должен был начаться Плач. Хоть он и был мокрым временем, благодаря ему у них появлялся шанс. Возможность нанести удар, не опасаясь бурь. Выступление назначили на полдень.

– Далинар? – окликнул Амарам. – Ты поговоришь с ним?

«Осторожнее, – подумал Далинар. – Еще не время для приговора». Все надо сделать аккуратно. Идущая рядом Навани внимательно посмотрела на него. Она была осведомлена о планах по поводу Амарама.

– Я… – начал Холин.

Его перебило пение горнов, раскатившееся над лагерем. Последовательность сигналов казалась более поспешной, чем обычно. Обнаружили куколку. Далинар расшифровал ритм, определил целевое плато.

– Слишком далеко, – бросил он и махнул одной из своих письмоводительниц, высокой и тощей женщине, часто помогавшей Навани с ее экспериментами. – Кто сегодня на дежурстве по вылазкам на плато?

– Великие князья Себариаль и Ройон, сэр, – сообщила она, заглянув в свой журнал.

Далинар скривился. Себариаль никогда не посылал свои войска, даже если ему приказывали. Ройон действовал медленно.

– Велите сигнальщикам, чтобы сообщили этим двоим, что светсердце слишком далеко, не стоит и пытаться. Чуть позже мы выступаем в поход к лагерю паршенди, и я не могу допустить, чтобы часть нашего войска отделилась и отправилась за светсердцем.

Он вел себя так, словно кто-то из этих двоих планировал объединить силы с его войском. Он надеялся на Ройона. Да пошлет Всемогущий этому человеку смелость не передумать и не отказаться от похода в последний момент.

Адъютант бросился прочь, отменять вылазку на плато. Навани указала на группу письмоводительниц, которые составляли списки припасов, и Далинар, кивнув, остановился. Вдовствующая королева направилась к женщинам, чтобы получить от них сведения относительно готовности к походу.

– Садеасу не понравится, что светсердце никто не добывает, – сказал Амарам, пока они ждали вдвоем. – Когда он услышит, что ты отменил вылазку, пошлет за ним свои войска.

– Вмешаюсь я или нет, Садеас поступит так, как ему заблагорассудится.

– Всякий раз, когда ты позволяешь ему открыто проявлять неповиновение, – заметил Амарам, – это вбивает новый клин между ним и троном. – Амарам взял Далинара за руку. – У нас есть проблемы посерьезнее вашей с Садеасом размолвки, друг мой. Да, он тебя предал. Да, он склонен сделать это еще раз. Но мы не можем позволить себе, чтобы между вами началась война. Приносящие пустоту приближаются.

– Амарам, почему ты так считаешь? – спросил Далинар.

– Чутье. Далинар, ты дал мне этот титул, этот пост. Я кое-что чувствую, исходящее от самого Буреотца. Я знаю, что приближается катастрофа. Алеткар должен быть сильным. Вам с Садеасом нужно действовать сообща.

Далинар медленно покачал головой:

– Нет. Возможность того, чтобы Садеас сделался моим союзником, давно миновала. Дорога к единому Алеткару начинается не за столом переговоров, она начинается там.

За множеством плато, в лагере паршенди, где бы он ни находился. Конец войне. Итог для него и его брата.

«Объедини их».

– Садеас жаждет, чтобы ты предпринял этот поход, – сказал Амарам. – Он уверен в твоей неудаче.

– А когда я одержу победу, – ответил Далинар, – его слово потеряет всякий вес.

– Ты даже не знаешь, где вы обнаружите паршенди! – воскликнул Амарам, всплеснув руками. – Что вы будете делать? Бродить там, пока не наткнетесь на них?

– Да.

– Безумие. Далинар, ты дал мне эту должность – почти эфемерную должность, смею напомнить, – и поручил стать светом для всех народов. Как я могу это сделать, если даже ты ко мне не прислушиваешься? Что уж говорить об остальных?

Далинар покачал головой и посмотрел на восток, в сторону Расколотых равнин.

– Амарам, я должен туда отправиться. Ответы там, не здесь. Это как если бы мы долго шли к берегу, а потом год за годом сидели там и смотрели на воду, съежившись и боясь промокнуть.

– Но…

– Хватит.

– Далинар, в итоге тебе придется что-то решить, – негромко сказал Амарам. – Ты не можешь удерживать всю власть, одновременно притворяясь, что не ты тут главный, а потом игнорировать приказы и советы, как это делает тот, кому никто не указ.

В этих словах было неприятно много правды, и они больно ударили Далинара. Но он ничем не выказал свою реакцию, а спросил:

– Что с делом, которое я тебе поручил?

– Бордин? Насколько могу судить, его история не имеет ничего общего с реальностью. Я уверен, безумец просто бредит о том, что у него был осколочный клинок. Предполагать, что он мог им обладать на самом деле, – явная нелепость. Я…

– Светлорд! – К великому князю подбежала запыхавшаяся молодая женщина в форме гонца – узкой юбке с разрезами по бокам, под которой виднелись шелковые лосины. – Плато!

– Да, – сказал Далинар со вздохом. – Садеас высылает войска?

– Нет, сэр, – отмахнулась женщина, чьи щеки раскраснелись от бега. – Нет… я хочу доложить… Он вышел из ущелий.

Далинар, нахмурившись, резко повернулся к ней:

– Кто?

– Благословенный Бурей.

Далинар бежал всю дорогу.

Когда он приблизился к шатру на краю лагеря, где обычно собирали раненых после вылазок на плато, чтобы оказать им помощь, то увидел у входа толпу мужчин в кобальтовой форме. Лекарь орал, чтобы они расступились и не мешали.

Некоторые, заметив князя Холина, отдали честь и поспешно отпрянули, давая ему пройти. Синева разошлась, точно вода во время бури.

И Далинар увидел его. Оборванного, со свалявшимися волосами, исцарапанным лицом, с импровизированной повязкой на ноге. Молодой человек сидел на столе, предназначенном для ухода за ранеными, а рядом лежал его форменный китель в виде круглого узла, обвязанного чем-то вроде лозы.

Когда великий князь приблизился, Каладин поднял голову и собрался встать.

– Солдат, не… – начал Далинар, но его не послушали. Каладин заставил себя подняться, опираясь на копье, как на костыль. Потом поднял к груди руку – медленно, словно к ней привязали гири. Это был, осознал Далинар, самый усталый салют, какой ему только доводилось видеть.