Новая Зона. Дикий Гон - Игорь Недозор

* * *

– Ну что, братья сталкеры, пора, однако, и разойтись. – Голос Спрута оборвал его воспоминания. – Завтра в рейд…

Глава 9

Московская Зона, поселок Дворики

Ветер, влетающий в настежь открытые окна бара, слегка побрякивал старой бамбуковой занавесью между общим и VIP залом и раздернутыми лиловыми портьерами. Под потолком вполнакала горели люстры в форме огромных пестрых бабочек.

Справа, за барной стойкой, занимавшей добрую треть торцевой стены, стоял, опершись обеими руками о полированный дуб, юный бармен. Он сосредоточенно наблюдал за перемещениями посетителей по залу, будто ожидая какой нибудь гадости с их стороны.

Народу в баре хватало. В основном тут собрались вольные бродяги, но люд был самый разношерстный. Кто в камуфляже, кто в штормовках и пыльниках; угрюмые одиночки и компании, даже развлекающиеся в том же составе, что ходили за хабаром; приблатненные бритоголовые качки, пившие водку из горла, и туристы, потягивавшие через соломинку «мохито» и «огни Москвы».

У лестницы вниз сидели две туристки и ели моллюсков, подцепляя их из раковин оструганными щепками (должными изображать китайские палочки для еды) и окуная в лимонный сок; а напротив них устроился сержант СВГО и хлебал суп ассорти из моллюсков, ракоскорпионов и мелкой рыбешки, обильно приправленный чесноком и розмарином.

В углу висел телевизор, соединенный со спутниковой тарелкой, и часть присутствующих с интересом наблюдали за экраном. Звук был установлен на максимум, но посетители громко говорили, орали песни, смеялись и просто о чем то между собой говорили.

Шла новостная программа – здешний люд смотрел все больше музыкальные шоу программы и комедии с «мылодрамами». А вот боевики категорически не уважал – крови, стрельбы и драк с погонями им и в жизни хватало. Но сейчас были новости.

– …Выражают протесты и требуют суда над виновниками расхищения средств, выделенных на помощь беженцам из Московского региона, – вещала миловидная девушка в строгом костюме.

За спиной ведущей растянулась цепь манифестантов. В их руках виднелись плакаты: «Воров и жуликов – под суд!»

Картинка сменилась. Теперь в кадре бесновалась толпа. Она накатывала на стену полицейских щитов и отползала назад. Над головами метались белые полотнища флагов, на которых русский витязь рубил нечто зеленое и усаженное щупальцами, жвалами, клешнями и еще черт знает чем, да еще вдобавок и скорпионьим хвостом.

– …Волнения вызваны слухами об отказе Думы принять к рассмотрению проект об особом статусе лиц, проживавших более определенного срока на геоаномальных территориях. Данный проект был разработан инициативной группой «Движения в защиту человека» и, несмотря на радикализм, получил достаточно широкую поддержку в обществе…

Затем весь экран заняло лицо седого одутловатого Лженеронского, призывающего не дать распространиться по Земле инопланетной заразе из Зон…

– Ой, да долбись оно все ананасом! – воскликнул бармен и вырубил телевизор.

Снизу, с первого этажа, доносились звуки веселья – там тоже отжигали вовсю.

Селение Дворики занимало то же место в Московской Зоне, что в большом мире Лас Вегас или Монако, – здесь гости со всего огражденного Периметром куска России и из большого мира играли в карты и рулетку и развлекались с женщинами.

В Верее лечились. На Развороте – торговали оружием. В Электростали – мутантами. Ушлые люди на учились изо всего извлекать доход. А вот здесь – здесь отдыхали.

Тут были рады всякому, у кого в кармане шелестели бумажки, какого бы цвета они ни были. Сюда ездили и с Большой земли, не за артефактами и экстримом с адреналином, а сыграть в запрещенных снаружи казино. Говорили даже, что Дворики не трогают, ибо там играют инкогнито большие люди. Была тут, конечно, и торговлишка артами какая никакая и даже игорные дома, где их принимали в качестве ставки, но поселок давно не жил с даров Зоны.

А еще от прочих поселков Дворики отличались тем, что здесь не стреляли – все гости сдавали оружие в сейфы или на въезде на КПП или в барах и гостиницах с игорными заведениями. За попытку протащить ствол нелегально следовала кара в виде «волчьего билета», а не дай бог еще и стрелять – за такое убивали без разговоров. Две сотни охраны из отборных «волкодавов» – не шутка.

Сюда «гидры» прибыли отдохнуть и развеяться после удачной находки. Вчера, пристав к берегу у Серого мыса, у самого уреза воды, как раз рядом с тем местом, куда ткнулся нос баркаса, под валуном, оплетенным гирляндой водорослей, их ждала удивительная добыча. Ни много ни мало, а тридцать пять только что вылупившихся из яиц детенышей полосатого панцирного осьминога. Местная извращенная эволюция защитила крошек от хищников, сделав их отменно ядовитыми, а грамм их яда стоил три тысячи баксов, поскольку в два счета излечивал от множества хворей, связанных с болезнями суставов и опорно двигательной системы. Потому и не скупились фармацевтические компании, наживавшиеся после соответствующей переработки сырья, чуть ли не в пять, а то и во все десять раз.

Вооружившись щипцами, они бережно переложили мальцов в ведро, заботливо укрытое водорослями – осьминожки плохо переносят жару, могли и сдохнуть, от чего качество продукта, ну и цена, само собой, упадут, и отвезли в Верею. И этот успех аквасталкеры только что, как говорится, «размочили». Взяли с собой половину вырученных денег и теперь, практически спустив их, возвращались пустыми, но довольными – легко пришло, легко и ушло. Это ж не добытый кровью и потом честный хабар, а шальная удача…

…Шквал спустился вниз. Там уже ждали товарищи – нагулявшиеся и навеселившиеся.

Забравшись в маленькую амфибию, сталкер махнул рукой, мол, трогай. Мормышка отжал сцепление, и они поехали по улицам, где фанерные щиты с выведенными масляной краской названиями заведений чередовались с неоновыми и диодными вывесками, а покосившиеся дома и чуть ли не избы – со вполне элегантными сооружениями из стекла и панелей. Стояла тихая теплая погода.

Жук с некоторой тоской озирал окрестности. Шквал осуждающе на него посмотрел. В прошлый раз Жук так загулял в Двориках, что ребята, разыскивая его, переполошили весь поселок. Он в это время умудрился сделать нескромное предложение замужней женщине, дать в морду ее мужу, а потом начал носиться по поселку, по обезьяньи залезая в окна и на крыши. Упав с дерева, морпех как ни в чем не бывало встал на обе ноги… В общем, глаз да глаз нужен.

Размышления его прервал рев мотора, и мимо, обгоняя их машинку и едва не задев ее бортом, пронесся на бешеной скорости средней обшарпанности джип с заляпанными номерами сгинувшего семьдесят седьмого региона. Резко визжаще затормозил, сдал назад, всхрюкнув движком, подкатил к бараку.

«Тачка свежая, – отметил про себя Шквал, – не из местного хлама собранная в автомастерской».

А больше ничего отметить не успел, потому что раскрылась дверца, и изнутри микроавтобуса пинком выбросили девчонку. Тоненькую, зареванную, помятую, испуганно вжавшую голову в плечи. Следом вылез накачанный здоровяк в дорогой кожаной куртке.